Паутина миров. Славия. Книга 2. Месть

Они влились рекой в городок, сминая все на своем пути. Все больше женских криков раздавалось со всех сторон, и защитницы дрогнули. Всего на секунду, но они потеряли концентрацию, – а мне этого было более чем достаточно. Я истекал кровью, раны по всему телу не успевали закрываться даже при регенерации драконида. Но сил было достаточно, чтобы пробить острием кирасу зазевавшейся телохранительницы, и вмиг их осталось четыре.

– Назад! Отступаем к лодкам! – крикнула атаманша, первая бросаясь наутек. Я поднырнул под руку ближайшей бабозонки и одним взмахом оставил ее без ног.

Три оставшихся воительницы уже не представляли серьезной угрозы. Несмотря на общую слабость, я легко отражал их атаки и даже сумел ответить, пробивая броню. Отличные клинки не выдерживали ударов Кладенца и, встречаясь с ним, раз за разом покрывались глубокими зазубринами. Вскоре последняя защитница атаманши пала, но сама предводительница уже в панике отплывала от пристани, работая веслами.

– Врешь! Не уйдешь! – подхватив на бегу веревку с абордажным крюком, я раскрутил ее над головой и кинул, целясь в мачту. – Дара, тяни! – приказал я волчице, когда обмотавшийся вокруг вертикального столба трос натянулся. Волколак, подчиняясь рычанию наездницы, ухватил зубами веревку и с силой дернул на себя. Лодку буквально вынесло на берег, и теперь я наконец мог схватиться с атаманшей один на один.

– Стойте! Я сдаюсь! – тут же крикнула женщина совсем не воинственным голосом, в котором легко угадывались нотки паники.

– Ну нет, ты заварила всю эту кашу, тебе и расхлебывать.

– Я отдам все, что у меня есть! – взмолилась воительница, падая на колени, – только оставьте в живых.

– Прикажи остальным сдаться и бросить оружие, тогда возможно, – я задержал клинок у ее шеи, и женщина заголосила не своим голосом. Этого было достаточно, чтобы сломить последнее сопротивление. Несколько группок еще держались, но ровно до того момента, пока к ним дошел брат Дары.

А затем начался хаос. Город оказался во власти волколаков, и я воочию увидел, что они делают с проигравшими. Они вовсю пользовались своим правом победителей, забирая себе все, что нравилось. И это касалось не только, да и не столько, вещей. Вскоре по всему лагерю раздавались женские крики и стоны. Куда более обреченные, чем у раненых.