Божественная бездна

Теперь мы живем вместе, придется доверять друг другу, а место лучше, чем замок распорядителя, для тренировки вряд ли найдется. К тому же мы сможем набрать там команду, которую используем для своих целей. Главное сейчас – вступить в игру.

Опершись о стену, на одном из особенно крутых спусков я заметил, что режим маскировки все же не просто снижает яркость сосудов. При прикосновении к камню кожа приобрела такой же оттенок и узор. При этом не нужно было даже сосредотачиваться. А вот мох на поверхности, увы, не воспроизводило.

По дороге до тела надсмотрщика мы почти не разговаривали. Я старался по максимуму освоить новые способности, а фея молчала, обдумывая собственную жизнь и разбираясь в оставшихся способностях. Последнее выражалось в регулярно появляющихся и исчезающих на панели быстрого запуска активируемых заклятьях, которые для меня, к сожалению, были недоступны.

– Ага, здесь, значит, меня, – заметил я, обходя по дуге кровавую лужу. – Нехило так мозги расплескало. Как ты, кстати, смогла их восстановить?

– Никак, почти. Просто переключила твою филактерию на себя, расплавила и создала из нее подобие. Тело помнит, что у него и где, магия хоть и сложная, но я и не такое умела. Форма и содержание изменились, функции остались прежними.

– Ты столько раз говорила «филактерия».

– Хранилище для души, конечно же. Как у меня сердце, так у тебя мозг. Личи умеют прятать свои филактерии и жить далеко от них, но у нас другая природа. Хотя, если от нас останется только мозг и сердце, и в нас вольют достаточно магии, мы вновь оживем.

– Ого. Полезная штука. Но умирать все равно не хотелось бы. Одного раза мне вполне хватило, – покачал я головой, присаживаясь на корточки и переворачивая труп дварфа, лежащего лицом вниз. – Ну, здравствуй, мразь.

Безо всякого сожаления я снял с его пояса дорого украшенный кинжал с серебряной рукоятью, раздел труп догола и срезал опухшие пальцы вместе с кольцами.

– Эй! Ты что удумал?! – буквально выдергивая у меня из рук баклажку, выкрикнула фея.

– В смысле? Пить хочу, уже несколько часов ни капли во рту не было.

– О боги.