Операция «Империал»

Так и не научился на нем говорить…

Чрезмерная болтливость швейцара стала раздражать посетителя, и он, заметив в зале стойку бара, сухо прервал его:

– Извините!

– Что вы, что вы… Это вы меня извините! – спохватился швейцар. – Я так обрадовался свежему человеку с родины.

Мужчина прошел в погруженный в полумрак зал.

Низкий потолок, однако, не давил и не мешал созданию атмосферы относительного уюта. На стенах были развешаны картины-лубки русской тематики и символы Московской Олимпиады-80 – изображения веселых улыбающихся мишек.

За пианино сидел немолодой, с глубокими залысинами мужчина, явно хвативший лишнего, и наигрывал: «Ехали на тройке с бубенцами…» Рядом с ним стояло огромное чучело бурого медведя.

Почти все столики в ресторане были заняты, но вошедший ничего интересного для себя не заметил. Когда он подошел к стойке, бармен в рубахе «а-ля рюс» приветливо ему улыбнулся.

– Чего изволите, господин хороший? – спросил он подобострастно.

– Апельсиновый сок… со льдом, – внятно произнес посетитель.

Бармен учтиво налил заказанный напиток, бросил в стакан кубик льда, потом, подумав, добавил второй и подал клиенту.

– А может, водку? «Столичную» или «Смирновскую», мистер Оболенцев, – размеренно произнес неожиданно появившийся за его спиной тот самый, из магазина игрушек, седовласый старик.

– В такой теплый вечер предпочтительнее холодный сок… – спокойно произнес человек, повернувшись к старику. На секунду он замер, пытаясь скрыть удивление.

По выражению лица было видно, что старик очень доволен эффектом своего появления.

– Рольф Дитер… виноват. Рудольф Дмитриевич Майер – бывший директор хорошо вам известного ресторана «Москва»…

Дело «Океан»!

– Майер умер в Воркуте, – спокойно произнес Оболенцев.

Глядя на старика и отпивая очередной глоток сока, он думал:

«Ведь по документам он умер в зоне. Может, это провокация?» Но в том, что это был Майер, у него сомнений не было.

– Да-да, – подхватил Майер с едва уловимой иронией, – кровоизлияние в мозг и… летальный исход. Но у кого есть друзья и деньги, ни здесь, ни в СССР в колонии не умирает. Правда, это недешево стоит.

– Вы хотите просветить меня на эту тему? – равнодушно спросил Оболенцев, снова изучающе осматривая зал и не находя там ничего подозрительного.

– Разумеется, нет! Помните нашу последнюю встречу? Виноват, допрос.