Операция «Империал»

– Великая Отечественная была в одна тысяча девятьсот сорок первом году! – ехидно заметила Белянка. – А в тысяча восемьсот двенадцатом году была просто Отечественная война.

Ярыгин выключил приемник. Оглянувшись, он увидел стоявшего в дверях Оболенцева.

– Откуда это у тебя? – вытирая голову, поинтересовался тот.

– У буржуев в прошлом году под Олимпиаду закупили, – сухо ответил Ярыгин.

– Ну и как… Есть новости?

– Все идет по плану, – отшутился Ярыгин, глазами давая понять, что разговор продолжит на улице.

– Иди освежись! – предложил Оболенцев.

– А ты пока вещи разбери. Учти, я поехал с тобой не в качестве камердинера, – заявил он, удаляясь в ванную.

Стоя под душем, Ярыгин вспомнил о Маше, своей обшарпанной квартире, теще и ремонте.

Через полчаса они уже выходили из гостиницы.

Ярыгин подскочил к администраторше полюбезничать, а заодно и снять микрофон из-под стойки.

К его удивлению, она слишком уж откровенно выразила свою готовность сблизиться с ними:

– Если вам будет скучно, то мы с подругой готовы разделить ваше одиночество, и согреть, и успокоить…

Ярыгин, сказав какую-то банальность, пулей вылетел на улицу.

– Ты чего? Выскочил как ошпаренный.

– Выскочишь! – буркнул приятель. – Эта прелестница готова была меня поиметь прямо на стойке.

– Нужен ты ей больно!

Если кто и следил за ними, то только бросавшие на них завистливые взгляды курортники. Ведь у них не было ни малейшего шанса получить номер даже за взятку.

– Ты, случайно, не забыл в номере аппаратуру? – забеспокоился Оболенцев, одобрительно глядя на спортивную фигуру друга.

– Я же не чокнутый! – обиженно ответил Ярыгин. – И не маленький!

– Но молодой! – опять стал подначивать его Оболенцев.

Они спустились по широкой лестнице к пляжу.

– Вроде за нами слежки нет! – заметил он удовлетворенно. – Я ее ой как чую.

– Прекрасно! – обрадовался Оболенцев. – Начнем работать немедленно.

– Ни за что! Лучше перестраховаться, чтобы вдова потом не получала пенсию за мужа. В море, только в море!

Посмеявшись, они помчались к воде. У самой кромки задержались, чтобы стащить с себя одежду.