Стазис

Если отбросить летальный исход, это была романтическая история. ИИ-аналитики службы по контролю над технологиями хором заключили: между Стивом и Кейт возникла эмоциональная связь. Причем со стороны персонала эта связь была столь же подлинна, сколь и со стороны человека. Виртуальная Кейт искренне не желала, чтобы Стив покидал ее и многократными просьбами остаться заставила его обнулить счетчик стазисного времени как минимум четыре раза.

Технически это означало, что вероятность произвольного поведения персонала далеко не так низка, как было определено в ходе предварительного моделирования.

Это означало, что алгоритм был плох.

Дело Стива Робертса подняло невероятную истерию в СМИ. Заголовки пестрили ключевыми словами «смертельно опасный ИИ» и сообщали о новых летальных инцидентах, ни один из которых, насколько было известно Илье, не подтвердился. Но это и не было нужно. Люди в панике удаляли со своих персональных имплантов софт, купленный у «Ленсетива», волна коллективных судебных исков обрушилась на компанию.

Интересно, что многие истцы обвиняли «Ленсетив» не в том, что компания подвергла их жизни опасности, а в причинении моральной травмы, вызванной тем, что им пришлось прекратить стазисное общение со своими персоналами. Люди считали, что «Ленсетив» неправомерно разлучил их с любимыми, и Демидов – если бы не требование его профессии занимать максимальный нейтралитет во всем, что касается компаний, в отношении которых ведется следствие, – присоединился бы к этой разъяренной толпе.

Акции за неделю потеряли семьдесят процентов стоимости, продажи упали до нуля, большинство сотрудников в спешке разбежались, а регуляторы объявили о начале расследования деятельности компании. Глава компании и главный изобретатель Марк Шекович, как мог, спасал ситуацию, раздавая интервью, в которых утверждал, что Кейт, по умолчанию, не могла причинить вред человеку просто потому, что это математически исключено. Группа специалистов, проводивших аудит алгоритмов «Ленсетива», соглашалась с этими доводами, но их никто не слышал.

Реальность была иной – робот убил человека.

Последним гвоздем в гроб компании должно было стать заключение Ильи, подтверждающее опасность технологии. Заключение давало легальные основы для прекращения торгов акциями компании, распродажи ее имущества и интеллектуальной собственности с целью компенсации убытков инвесторов и удовлетворения претензий истцов.

От неизбежности всех этих событий Илья испытывал досаду.