Молчание посвященных

 – Память о прожитой жизни может укрепить его дух в сражении, но может и смутить его, сделать нетвердой руку… Для лейтенанта Императорской армии Осиры такое когда-то закончилось шестью годами русского плена…

– Осира-сан хочет сказать, что воину не нужна память? – недоверчиво переспросил Юсуф.

– Я хочу сказать, что в бою память надо прятать как можно глубже, – склонил седую голову Осира. – В сорок пятом году на Сахалине на мою пулеметную роту обрушились русские парашютисты. В конце боя я не ко времени вспомнил, как в родном Нагасаки меня провожала на войну жена с двумя моими сыновьями на руках.

Моя рука дрогнула от воспоминаний о близких и не успела выхватить самурайский меч, чтобы сделать харакири…

– Стали ли сыновья утешением вашей жизни? – осмелился спросить Юсуф.

– В Нагасаки по ним каждый день звонит колокол, – тихо ответил Осира и отвернулся, чтобы скрыть увлажнившиеся глаза. Вспоминая унесенную американским ядерным смерчем семью и свой горький плен на ледяных сибирских просторах, старик надолго замолчал.

 – Кто помогает больному, тот долго живет! – наконец решительно произнес он. – Оставляйте его на мое попечительство, коллега, и возвращайтесь к своим делам.

– О Аллах Всемогущий! – воскликнул Юсуф, скрывая за глубоким поклоном блеск слез на глазах. – Благодарю, благодарю вас, Осира-сан! Недостойный Юсуф запомнит все, что услышал от вас!..

Проводив его до резных ворот монастыря, старый Осира пристально посмотрел в его черные глаза и сказал:

– Запомните, у всех народов жизнь воина – дорога, у которой есть начало и нет конца, но это только в том случае, если воин, ступая по ней, никогда не расставался с честью, не ведал грехов корысти и предательства.

Юсуф в знак согласия затряс тюрбаном.

– В моем родном памирском кишлаке я часто слышал об этом от седобородых аксакалов, – сказал он. – Благодарю, благодарю, уважаемый профессор, за ваше желание исцелить моего друга!

Он даже преклонил колени, чтобы поцеловать у старика руку.

– Моя машина направляется сейчас в Сянган, – остановил его Осира.

 – Монах-водитель может завезти вас в отель, коллега.

– О нет! – с жаром воскликнул Юсуф. – Я пешком… Хочу вдоволь вдохнуть воздух свободы.

Осира долго провожал взглядом уходящую за изгиб дороги щуплую фигурку. Что-то в восторженном магометанине встревожило старого самурая, но он никак не мог понять, что… «Может, то, что за черными как ночь глазами магометанина я совершенно не рассмотрел его душу? – спросил он себя.