Еглеоп

Лоза дернулась назад, готовясь одним хищным ударом закончить само ее существование. Время замедлилось, она отчетливо поняла, бутон целится прямо в здоровый глаз.

Крик в горле распирает, взорвавшейся гранатой. Она бы и сама хотела остановиться, но уже не может. Раздался хруст. Яна провалилась в мрачное ничто, не успев понять, отчего мир вокруг раскололся надвое.

За широким трапецевидным столом их восемь. Трое в темно-зеленой военной форме с одной стороны и пятеро в строгих костюмах с другой. Еще двое на стульях у противоположных стен, записывают.

– Это просто неприемлемо. Вы наносите авиаудар в самый неудобный и неподходящий момент, когда нормализация обстановки в регионе готова стать явлением безвозвратным.

Человек с огромными звездами на погонах откровенно читает с бумаги.

– Мы были бы рады разрядить и военное и политическое напряжение. Мы ориентируемся на продолжение дискуссии.

Собеседник напротив, отвечает, глядя куда-то мимо, после каждого предложения дожидаясь дублирования переводчиком.

– Этот конвой не был ни мирным, ни гуманитарным. Мы приводили в доказательство фотографии со спутников. И мы…

– Хватит! – Полковник, вскочив со стула, неожиданно дерзко прервал собственного главнокомандующего. – Замолчите все.

Скромный секретарь напротив, единственный кто не замер в ступоре.

– Гедеон, что случилось?

– Тобиас, это же невозможно слушать. – Полковник принялся расхаживать по комнате, – Они здесь рассусоливают о потерях среди мирного населения, до которого им вообще нет дела. И будут еще столько же лить воду в песок. Потому, что тех, кто их сюда отправил, еще меньше заботит и население, и собственные солдаты. Причем с обеих сторон. Разница только в том, что одни одержимы идеей построить газопровод, а другие изо всех сил стараются его похоронить.

– И? Пусть наговорятся.

– Да на кой хаос им вообще что-то говорить? Они же слушают только себя.

– Чем скучнее будут говорить, тем скучнее их потом будет смотреть, – Тобиас кивнул на глазок камеры, – У тебя дела, Гедеон? Можешь идти, я справлюсь здесь один.

Гедеон, сделав несколько глубоких вдохов, уселся обратно на стул.

– Как ты можешь быть таким спокойным? Тебя обвиняют в покушении на Грегора, а мы занимаемся непонятно чем.