Куда смотрит прокурор?

Интересно, молодая она или уже в зрелом возрасте?

Наверное, полная блондинка в белом халате, лопающемся на пышных бедрах…

Уже в самом конце рабочего дня он случайно наткнулся на папку, в которой хранился один-единственный листок бумаги. На нем от руки было записано длинное стихотворение, называвшееся «Дочь прокурора», и Герард Гаврилович с изумлением прочел пылавшие дикими страстями строки:

ДОЧЬ ПРОКУРОРА

Там, в семье прокурора, бесконечная драма.

Жила дочка-красотка с золотою косой,

С голубыми глазами и по имени Нина,

Как отец, горделива и красива собой.

Было ей восемнадцать. Никому не доступна.

И напрасно мальчишки увлекалися ей.

Не подарит улыбки, не посмотрит, как надо,

И с каким-то презреньем все глядит на парней.

Но однажды на танцах не шумливый, но быстрый,

К ней прилично одетый паренек подошел.

Благородный красавец из преступного мира,

Поклонился он Нине и на танец увел.

Сколько чувства в них было! Сколько ласками грели!

Воровская любовь коротка, но сильна.

Не напишут романа про любовь уркагана —

Воровская любовь никому не нужна.

Но однажды во вторник —

День дождливый, ненастный —

Завалил на бану он ее и себя.

И вот эта вот Нина – дочь прокурора —

На скамью подсудимых за жиганом пошла.

А за красным столом, одурманенный дымом,

Воду пил прокурор за стаканом стакан.

А на черной скамье – на скамье подсудимых —

Сидит дочь прокурора и какой-то жиган.

Моя милая дочь, ты б сказала мне раньше,

Я бы мог оправдать в крайней мере тебя.

Но она отвечала горделиво народу:

«Воровали мы вместе, с ними пойду в лагеря».

На прощание жиган попросил у судейства

Попрощаться со своею молодою женой,

И уста их слились в поцелуе едином,

Только горькие слезы проливал прокурор.

Упоительно безграмотные и безоглядно пошлые слова старинной блатной песни произвели на Герарда Гавриловича неожиданно сильное впечатление. И вдруг вспомнилась заря его юности, когда стайка стремительно взрослеющих мальчишек, в которую он входил, уже мучимая и палимая подростковыми прыщами, комплексами и нечистыми желаниями, собиралась каждый вечер в темном закутке двора и изнывала от неясных предчувствий новой жизни.