А боги там тихие

В джунглях курить опасно. У аборигенов нюх, как у собак. Вместо этого хорошо приложился к бурдюку с вином. Даже в голове слегка зашумело и стало клонить в сон. Но спать пока рано. Надо собираться и валить отсюда. Какое-то неприятное предчувствие. Или последствие двух бессонных ночей. Спустя пару минут очнулся Керисс.

– Что это было? – посмотрев на меня, спросил он, ощупывая повязку.

– Не трогай руками, а то шов разойдется, – прикрикнул я на него. – Была это жадность одного тупого мальчишки, который вспомнил про золото и не захотел делиться.

Стрельнул в нас сосульками. Ну, я его и… того.

– Туда ему и дорога – все равно нужно было от него избавляться.

– Почему? – удивился я.

– Он единственный из живых знал, кто мы и откуда. Поэтому надо его либо с собой таскать, либо убить. А с собой таскать не хотелось бы. Не нравился он мне. – Керисс опять пощупал повязку, на этот раз осторожно, и улыбнулся. – Спасибо.

– Да не за что, – вздохнул я. – Ты как себя чувствуешь? Ходить сможешь?

– Да, конечно. И не болит почти.

– Тогда нужно собрать все, что пригодится, и уходить отсюда. Ты в лошадях разбираешься?

– Да. А при чем здесь лошади? – удивился он.

– Пацан говорил, что они лошадей где-то пастись отпустили. А я ездить на них еще смогу, а вот отличить одну от другой – вряд ли. Поэтому твоя задача – отобрать шесть лошадок. Затем вернуться сюда и покопаться в припасах и в палатках. Откладывай все, что нам может пригодиться в дороге, ну и деньги тоже. Как я догадался, ближайшие люди в трех неделях пути.

– Понял, сделаю.

– А я пока поднимусь еще раз в пещеру и соберу трофеи.

– Меч себе выбери, а то как ты без меча?

– Да я с мечом как-то не очень. Сто лет в руках не держал, – вздохнул я. – Но ты прав, придется вспоминать.

– Сто лет? – удивился Керисс. – А тебе тогда сколько?

– Это просто выражение такое. Значит «очень давно». Ну, сто не сто, а лет двенадцать точно. Ладно, не суть важно. Давай дела делать.

Порывшись в куче мешков, нашел два пустых и, в этот раз не спеша, вновь пошел в пещеру.

Или храм, как его называл Тим. Поднявшись наверх, осмотрелся, думая, с чего начать. Решил – с архимага. И каково же было мое удивление, когда выяснилось, что у него ничего интересного не обнаружилось. Какой-то тонкий золотой браслет на руке и серебряная висюлька в виде капли на шее. Зато у наемников было чем разжиться. У каждого было на поясе по два мешочка. Один, видимо, со своими накоплениями, а второй с теми самыми тридцатью золотыми.