Боярская честь. Грани чести

Именно поэтому, проснувшись, мастер очень тихо, почти крадучись, прошёлся по дому, вышел во двор и присел за свой рабочий стол, что стоял под простеньким навесом. Достал из ящика очередную заготовку и крутил в руках, решая, во что бы её превратить.

– Деда! – неожиданно раздался из дома крик внучки, заставив старика вздрогнуть и уронить заготовку на стол.

– Джян, – тихо и обречённо ругнулся он и устало вздохнул.

Громко хлопнула дверь заднего входа, и во двор буквально выскочила Мейли.

– Деда, ты слышал?!

– Сейчас я слышу только тебя, внучка, – грустно пробормотал китаец, не поднимая глаз от заготовки.

Тем временем Мейли подбежала к его столу и, нетерпеливо притоптывая, вновь спросила:

– Деда, ты слышал, что у нас новый сосед?!

– Мейли, милая, я спал и не мог ничего слышать. И говори, пожалуйста, по-русски, мне надо практиковаться.

– Нет, деда, ты представляешь?! – словно не слыша его ответа, продолжила тараторить на китайском внучка. – К нам подселили ЕГО! ЕГО, деда!

– Кого его? – обреченно поинтересовался старый китаец, смиряясь.

– Маркуса Дёмина!

– И что тут такого удивительного? Мы живём на земле Дёминых, они дали нам кров и пищу. И, само собой, они имеют право селить тут кого угодно.

– Но Маркуса, деда! Он же трус и слабак! Я слышала, что он не сдал даже на первый ранг боевых искусств! Первый, деда. И это боярич! А ещё говорят, что его побили, он испугался и сбежал с родовых земель. Представляешь?!

– Здесь тоже его родовые земли, внучка.

– Пусть так, – отмахнулась Мейли, – но других Дёминых тут не видно. А он есть!

– И чего ты от меня хочешь? – обречённо закатив глаза, спросил мастер Шань.

– Я ничего не хочу от тебя, деда! Я хочу понять, как можно быть таким… Таким… – девушка так и не смогла подобрать нужного слова и просто ткнула пальцем в сторону высокого забора, что отгораживал двор от соседнего. – Он там, деда. Прямо там!

– Так! – веско произнес старик, аккуратно положил заготовку и стукнул ладонями по столу.

В этот момент из-за того самого забора послышался звук хлёсткого удара рукой по дереву, и мастер Шань понял, что все его слова пролетели мимо ушей Мейли. Сейчас весь её вид говорил лишь об одном – о любопытстве.