Тайна системы «Юпитер»

– Что это такое?! – наконец, выкрикнул профессор.

– Это взрыв! Что-то взорвалось, – говорил Алексей, пытаясь подняться на ноги. Голова его кружилась и болела, в глазах до сих пор распространялись разноцветные пружинки. Молодой человек шатался, и ему вдруг очень сильно захотелось спать; глаза сами закрывались, и он чувствовал, что проваливается куда-то в бездонную пропасть. Его шатнуло в сторону, и пришлось держаться за стену, чтобы не упасть.

Геннадий Юрьевич понял, что Алексей может сейчас потерять сознание от удара головой, поэтому поспешил в лабораторию и достал с одной из полок маленький флакон.

– Что это? – возмутился он.

– Всё нормально, – сказал учёный, отбрасывая флакон в сторону. – Это синтетический адреналин. Всё! Быстрее! Хватайте её! Понесли!

Они снова схватили Бионику и потащили в лабораторию, где стоял инкубатор, в котором зародилась биомеханическая девушка.

Секунды капали с удесятерившейся скоростью, и каждая из них грозила смертью Бионике.

Но мужчины уже успели положить бездыханное тело в инкубатор, и профессор закрыл стеклянную крышку. Он подбежал к пульту управления и стал очень быстро тыкать по многочисленным сенсорам, задавая нужную программу.

Алексей ходил вокруг профессора, не зная, чем он может помочь. Но всё, что он мог сделать, он уже сделал – положил девушку в инкубатор.

Когда Геннадий Юрьевич закончил с диагностикой, Алексей не выдержал и спросил:

– Ну, что? Она жива? Она будет жить?

После долгой паузы, от которой у молодого человека защемило сердце, профессор ответил:

– Надеюсь… надеюсь, что мы не опоздали.

– Но… – только и смог вымолвить Алексей. Он опёрся о ближайший стол рукой и смотрел на Бионику.

Профессор в это время ходил от одной сенсорной панели, к другой; смотрел за показателями, проверял результаты сканирования и диагностики; вносил необходимые правки в процесс… А на многочисленных экранах то и дело появлялись и исчезали увеличенные изображения внутренних органов.

Один из экранов показывал мозговую активность. Даже Алексей, ничего не понимающий в этом, смог догадаться, что мозг практически умер. Но всё-таки какие-то процессы продолжали действовать, и это вселяло надежду.