Обречённые. Humana error

– Я просто знаю, что я Ким, и всё! – передразнил здоровяк.

– И всё, ага, этсамое! – поддакнул долговязый.

– А кто ещё знает, что ты Ким, а? – подмигивая, и с хитрецой спросил здоровяк.

– Да! – опять вклинился долговязый. – Кто ещё знает?

–Та заткнися же ты, ей-богу, а! Ты шо, попугай долбаный?!

Долговязый замолчал; он продолжал улыбаться из-под усов и таращился на Кима.

– Послушайте, – сказал Ким. – Давайте обсудим всё спокойно. Вы залезли…

– А мы и так спокойные, этсамое! Как танки, этсамое, едрёна-матрёна! Это ты почему-то дрожишь, как цуцик.

Ты что замёрз? Или тебе страшно, этсамое?

– Я хочу узнать, кто вы такие и что вы здесь делаете. – Ким постарался сказать это как можно твёрже, хотя его голос так и норовил сорваться в самый неподходящий момент.

– Так, ладно, парень, – сказал здоровяк. – Пошли у низ и там побалакаем. Там я заметил стол со стулами. Присядем, пошушукаемся. Кстати, парень! Как там тебя… Ким! Говорят, у тебя есть лепёшки вкусные?

– Да! Да! Там лепёхи в хлебнице, этсамое! Вкуснюшшие, страсть! Больше, пока я ничего не нашёл.

Здоровяк Джонни посмотрел на Кима:

– Ну? Не хочешь угостить гостей гостинцем, а?

– Там, по-моему, ещё чай есть, этсамое!

– Заткни-ися! – с каким-то обречённым видом посмотрел на своего подельника Джон.

Ким вздохнул. Что ему оставалось делать? Не дать лепёшек? «Человек – самое опасное животное… Непредсказуемое…»

– Я принесу лепёшки, – сказал Ким. – А вы подождите меня здесь. Не ходите никуда больше.

– А что, нельзя, этсамое?

– Хорошо, хорошо, Ким, – ласково сказал здоровяк раскатистым басом. – Мы подождём тебя здесь, и ни-ку-да не уйдём! Неужели ты нас выгонишь на улицу, а?

– В такую-то погоду, этсамое! – добавил долговязый.

Ким не ответил; он медленно пошёл в кухню, не сводя глаз с непрошеных гостей. Подойдя к кухонной двери, он остановился. Взглянул ещё раз на них и пошёл к хлебнице.

На кухне был беспорядок. Хлебница была открыта, пара лепёшек валялась на полу, дверцы настенных шкафчиков тоже были распахнуты настежь; по столу, что стоял посреди кухни, были разбросаны спички, зажигалки, разлита вода; в мойке стояла раскрытая кастрюля.

Ким заглянул в неё и увидел недоеденный суп и большую ложку, которая утонула в нём. «Этот Пухлый успел сожрать полкастрюли супа!» – отметил про себя молодой человек. Он посмотрел на улицу через окно: ливень лил, не переставая, дул ветер, по стеклу струились целые реки. Ничего не было видно.