Семя Ветра

Потом заговорила – глухим, опустошенным голосом. Совсем чужим:

– Тот человек, которого я называю своим отцом… он не был сыном народа гор… он… прости, мой господин… я не могу вспомнить…

Обессиленная неудачей Тайен уткнулась ему в грудь. Герфегест чувствовал, как по его коже теплым червячком проползла одинокая слеза – слеза девушки. Он был в крайнем недоумении – а недоумевать было с чего.

– Постой, Тайен, но ты ведь помнишь его слова? – тихо спросил Герфегест, в груди которого уже росла как на дрожжах смутная тревога.

– Только слова – и больше ничего… Я не могу вспомнить даже его лица. Не знаю, что произошло со мной… Единственное, что я помню, – расставание с ним нестерпимо… – бессвязно пробормотала Тайен. – Мне страшно…

Она дрожала всем телом и Герфегест почел за лучшее прекратить бессмысленные расспросы. Какая разница, в конце концов, кто ее отец? Что принесут ему ответы, кроме тревоги и новых вопросов? Он любит Тайен такой, какая она есть. И если расставание с отцом для нее нестерпимо, она имеет полное право на слезы.

Они надолго умолкли. Единственный человек из ныне живущих, расставание с которым было Герфегесту почти нестерпимо, был северянином по рождению, и его звали Элиен.

Многое связывало Герфегеста с ним, ставшим теперь зодчим и владетелем Вольного Города Орин. С ним, Звезднорожденным, обретшим себя в Лон-Меаре. Едва ли Герфегест, вновь вставший на Путь Ветра, когда-либо встретит Элиена.

– Мы некстати окунулись в наше прошлое, – утерев покрасневший от слез нос, прошептала Тайен.

Ее губы, отпечатав тихий поцелуй на правой ключице Герфегеста, стали опускаться все ниже и ниже, минуя опушенную кудрявыми волосами грудь и мускулистый живот, пока не достигли белого шрама на правом бедре Герфегеста. Среди многих напоминаний о бранных подвигах этот шрам выделялся своим цветом – в лунных отблесках он, казалось, слегка серебрился.

Там, в глубине давно зажившей и навеки скрытой шрамом раны, до времени покоился Белый Перстень Конгетларов. Алмаз, оправленный в серебро. Символ власти над людьми, которые умерли почти семь лет назад. Перстень главы Павшего Дома Конгетларов.

Тайен обняла бедра своего господина и прикоснулась пылающей вдруг вспыхнувшей страстью щекой к белой змейке шрама.