Лозыль-То

История медвежонка нравилась многим. Девушки ложились под Николая, так же, как под актёров кино или музыкантов.

Всей правды про охоту с вертолёта, с участием Николая и его дяди – выходца из печально известного Уралмаша, а ныне генерального директора одной из строительных корпораций Екатеринбурга – им знать необязательно. Многие знания, многие скорби.

Заершив беседу, Таня попросила автограф.

– И что же вам пожелать? – Николай привычным движением извлёк маркер, ручкой на афише не расписаться.

– Напишите, «Ваш Николай.

– И всё?

– И всё.

Николай расписался, поставил точку, дорисовал смайлик, заглянул Тане в глаза и спросил:

– Поужинаем?

– Я знаю прекрасный ресторан, – подмигнула она.

***

Рёв нарастал. Николай задыхался, во рту пересохло, сердце бухало литаврой, ноги путались в древесных корнях. Николай казался себе зайцем, удирающим от гончей.

Он затылком чувствовал взгляд, пристальный и безжалостный. Голодный. Николай пытался закричать, но, как это часто случается в кошмарах, издал лишь сдавленный хрип.

Он открыл глаза, не понимая, где находится. Низкие утробные звуки равномерно раздавались рядом. Николай повернул голову и едва не рассмеялся от облегчения. Лунный свет проникал в спальню. Далеко внизу рокотали автомобили. Белокаменная никогда не спит.

Под боком лежала, раскинув руки, Таня. Её обнажённый силуэт вызвал приятные воспоминания, любовница оказалась горячей и умелой. Теперь она храпела, также как трахалась, со знанием дела.

Николай сел, роскошный диван еле слышно скрипнул. Пару часов назад он тоже поскрипывал, только ритмичней и чаще. «Приснится же такое» – Николай нашарил тапочки и поплёлся в ванную.

Справив малую нужду, он подошёл к раковине, открыл холодную воду, вымыл руки, наклонился и плеснул на лицо. Влага освежила, кошмар отступил. Николай поднял глаза и, резко обернувшись, едва не упал, оступившись на кафельном полу.

Никого. Мягкий электрический свет падал на закрытую дверь.

Ему померещился старик. Длинноволосый, с узкой седой бородой, он опирался на короткое весло. Его серые глаза буравили Николая. Видение было удивительно чётким, вплоть до красных прожилок испещрявших белки.

Николай чертыхнулся, потряс ладонями, рассеивая мелкие брызги, и прошёл на кухню. Достал из морозилки бутылку водки, наполнил рюмку, выпил.