Со смертью о жизни

Вообще, борода у меня практически не росла, но раз в три – четыре дня приходилось сбривать редкую щетину, что пучками пробивалась на моем лице.

«Прихорошившись», я встал под струи горячего душа. Почему-то я чувствовал себя чистым, только приняв именно горячий душ. Теплый, холодный, контрастный и горячеватый душ были не для меня. И это было настоящей проблемой, когда проходили плановые отключения горячей воды. Ну не мог я достичь удовольствия, поливая себя с ковшика, нагретой на плите водой. А бойлер не покупал, видимо, из-за внутреннего протеста этому самому отключению.

Закончив все необходимые подготовительные процедуры, чтобы почувствовать себя человеком, я перешел к финальной и самой главной – к завтраку. Взбив восемь яиц с молоком, аккуратно вытащив из содержимого остатки скорлупы, которые ловко пробрались в мой будущий завтрак, я принялся нарезать сосиски и помидоры.

– Живин, тебе чего не спится? – раздался сонный голос Вадика из-за спины. – Мало того, что воскресенье, так еще и отпуск. Спи себе и спи. Но нет же, восемь утра, он уже помытый и завтрак готовит.

– Да вот… Не спится… – продублировал я. – Кушать будешь?

– А то! – весело сказал он. – Сейчас я только схожу, коня привяжу…

Вадя ушел в сторону туалета, а я продолжил заниматься завтраком. Омлет оказался на раскаленной сковороде и аккуратно помешивался деревянной лопаткой.

– Аж жить легче стало! – облегченно сказал друг, возвращаясь на кухню.

– Поздравляю. Сделаешь чай?

– Да, конечно, – Вадя поставил кипятиться чайник. – Мне сегодня такой сон приснился…

Я навострил уши. Если он сейчас начнет рассказывать про то, что наблюдал события вечеринки со стороны, то в пору искать какого-нибудь экстрасенса, мага или колдуна, чтоб он в этом разбирался.

– Во сне я был в Таиланде, – у меня отлегло от сердца.

Дальше был безумный рассказ о приключениях этого трио. Они весело поедали жаренных тараканов и запивали их кокосовым соком. Местами казалось, что Вадя приукрашивает события сна, чтобы они казались забавнее. Но вдруг он осекся:

– А потом я оборачиваюсь, а рядом стоишь ты. Ты, но, словно, не ты…

– Я но не я? – переспросил я.

– Ага. Ну, вернее, это был ты, но другой.