Со смертью о жизни

Что это было? Что его напугало? Да так, что он убежал из бара без теплой одежды в двадцатиградусный мороз?

– Похоже, он сильно стукнулся головой о стену, – задумчиво протянул Вадя, словно прочитав мои мыли.

– Пожалуй, – ответил я. – Теть Галь, я наверное, пойду домой? Что-то настроение уже не праздничное.

– Конечно- конечно, – понимающе сказала бармен. – Все равно конкурсы уже никому не нужны, все пьяные.

– Антон, ты уходишь? – с обидой в голосе спросила Наташа.

– Да. Не хочу тут оставаться.

– Но, Антон… – начала было она.

– Наташа, в другой раз, – отрезал я.

Мы оба понимали, что, скорее всего, другого раза не будет. Момент упущен. На смену ее желанию пришла обида.

Я подошел к Ваде.

– Вадя, надо ехать домой.

– Думаешь, он вернется с толпой алкашей, чтобы отомстить? – поинтересовался друг.

– Нет, не думаю. Просто хватит на сегодня происшествий. Ничего не хочу. Просто добраться до дома, скинуть эти лохмотья, умыться и лечь спать, – устало сказал я. – А где, кстати, мама?

– Я видел ее минут сорок назад последний раз.

Мы зашли в бильярдную комнату. На столе со стареньким сукном, были раскатаны бильярдные шары, показывая, что партия еще не закончена, но продолжать ее некому. За пластиковым столиком, положив голову на руку, сидя, спала мама. Рядом с ней стояла недопитая кружка пива и допитая стопка. В центре стояла, почти пустая, бутылка водки. Вот теперь покой сменялся злостью.

– Вадя, – вздохнул я. – Поможешь ее довести?

– Конечно, какой разговор.

Я попытался разбудить маму, но она никак не реагировала. Мы с Вадиком переглянулись. Он развел руки в стороны, как бы говоря, «Ну, что поделать, придется нести». Я тут же вызвал такси. Идти ночью через дворы, по такому морозу, неся на плечах спящую женщину, уж никак не хотелось. Благо поблизости бара находилась свободная машина, и приложение моментально оповестило, что такси назначено и подъедет в течение двух минут.

– Может, понесли пока что? Все равно, пока поднимем, пока выведем, там машина и подъедет.

Мы начали поднимать маму. Вадик закинул ее руку себе на плечо и начал распрямляться, поднимая ее со стула, я тут же подхватил ее под вторую руку.

– Да что вы ее трогаете? Пусть спит себе человек, – заплетающимся языком сказал мамин собутыльник, который, по всей видимости, отходил в туалет, а сейчас покачиваясь стоял в проходе.