Неудача Кунцевича

Ехали мы от Ремешковской марухи с околоточным на одном извозчике, тут городовой бежит навстречу и докладывает об обнаруженном мертвом теле. Извозчика-то Рогозин, околоточный здешний, подрядил, ваньки местные его из-за уважения бесплатно возят, а мне бы, если б я на Офицерскую на нем поехал, двугривенный пришлось бы выложить. Пожалел я денег, да и пошел вместе с Рогозиным – за компанию.

– Вместо того чтобы побыстрее в управление вернуться, ты решил в богатую квартиру сходить, хотел полтинничек на водку заработать за оформление покойника? Правильно Владимир Гаврилович говорит, гнать тебя надо!

– Так я же раскрыл убийство то, ваше высокоблагородие!

– Раскрыл? А с чего ты взял, что оно раскрыто? Что, студент сознался?

– Не сознался, но…

– Что «но»? Ты выяснил, когда Любовского убили? Где студент с Афанасьевой в это время находились? А может, у них инобытие?[6 - Инобытие – алиби.

Кислов захлопал глазами.

– Горничная в квартиру в два пополудни вернулась, а ушли они с хозяином в одиннадцать, стало быть, в эти три часа и убили.

– Ну и где с одиннадцати до часу были Цыпкин с Афанасьевой?

– Они говорят, что у нее, на Мало-Царскосельском, только врут они, ваше высокоблагородие, дворники студента днем во дворе видали.

– А ты его дворникам предъявлял?

– Да не успел, я как их заарестовал, сразу на Офицерскую помчался.

– Начальству похвастаться?

– Уж больно злы-с были Владимир Гаврилович…

– Я так понимаю, с соседями ты тоже поговорить не успел?

– Так когда? Я как только про студента узнал – сразу к нему на Загородный, арестовал, отвез в участок – и к Афанасьевой.

– А ты впредь службу неси как положено – и выспишься, и при деньгах будешь. В общем, так. Здесь мы сами справимся, а ты дуй на квартиру Афанасьевой, расспроси там всех, кого можно, узнай, во сколько вчера к ней студент явился, когда ушел, как она сама день провела. Потом к Цыпкину домой, и про то, как студент вчерашний день провел, разузнай все хорошенько.

Совещание проходило в кабинете Филиппова. Хозяин восседал за своим письменным столом, Маршалк расположился по левую руку, начальник летучего отряда Петровский сидел у стены. Справа от руководителя сыска разместился судебный следователь пятого участка Гудилович и участковый товарищ прокурора Плетнев. Кунцевич докладывал стоя. Была глубокая ночь.

– Осин и его прислуга вышли из дома в начале двенадцатого утра, Любовский в это время был жив и здоров.