Настоящий полицейский

Черкасов мимикой и энергичным движением рукой давал Данилову знак, чтобы тот немедленно отвечал.

– Это больше не имеет значения. – Сказал Данилов.

– Почему? – обернулся генерал. – Разве вы нашли то, что искали?

К удивлению Данилова этот простой вопрос застал его врасплох.

– При осмотре вашей машины был обнаружен баллон с гелием, а также вентиль с сифонной трубкой и кислородный шланг.

И на это Данилову сказать было нечего. Возможно, молчание и было ответом – генерал неспешно вернулся за стол и стал хмуро глядеть в бумаги.

Данилов ощутил прилив злости.

– Я повторю свой вопрос, Данилов, и если вы снова не ответите на него, мне придется ответить за вас. Итак, – генерал поднял взгляд, – почему вы решили стать полицейским?

Правильного ответа, видимо ждал не только генерал, но и начальники Данилова, расценившие вопрос генерала, если не в качестве спасательного круга, брошенного в их сторону, то хотя бы как проблеск надежды.

Особенно буйствовал Черкасов, который, в конце концов, не выдержал:

– Отвечай, Данилов! Простите, товарищ генерал-майор! Не понимаю, что на него нашло.

Его причитания заглохли, утонув в напряженной тишине.

Затянувшееся молчание прервал генерал. Выудив с режущим в тишине шуршанием какой-то очередной лист, он зачитал:

– Данилов Максим Николаевич…

Сердце у Данилова забилось сильнее. Начальники нахмурились, услышав знакомую фамилию, но незнакомое имя.

– … шестого августа тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения…

Генерал посмотрел на Данилова, которому с каждым мгновением все труднее удавалось скрывать волнение.

– При рождении был поставлен диагноз – дисплазия Мондини. Единственный симптом – глухонемота.

На этот раз все посмотрели на Данилова, даже ботан-балбес.

– Двадцать четвертого октября девяносто пятого года в возрасте одиннадцати лет… ушел из дома и не вернулся. Местонахождение с тех пор – не известно.

– Данилова Ирина Юрьевна, – после небольшой паузы продолжил читать генерал, – двадцать седьмого октября девяносто пятого года железнодорожная платформа Расторгуево.

Что тут скажешь? Генерал оказался неплохо осведомлен о том, что было когда-то его семьей.

– Данилов Николай Анатольевич. Вот о нем информация отсутствует, – генерал пристально посмотрел на Данилова, – можете восполнить этот пробел?

Данилов был зол – к чему этот спектакль? Но здравый смысл заставил его взять себя в руки.