Метро

Даша все еще отчаянно вырывалась, но дело это было безнадежным – ее будто опоясали титановым обручем. Кроме того, буйство и первый порыв ярости шли на убыль, уступая место привычному страху.

Атлет бросил Катю на кушетку и, удерживая Дашу, закрыл дверь на ключ.

– Ты знаешь, – говорил атлет, спуская Дашу с плеча, – что это очень скверно – лазать по чужим карманам.

– Просто выпустите нас отсюда, я вам все компенсирую! – взмолилась Даша.

– Ты компенсируешь! – согласился атлет. – Но сначала она!

– Да почему всегда я! – завизжала Катя, вскакивая с кушетки, но атлет мягко, по-удавьи ухватил Катю за плечи, приподнял и понес к креслу.

Увидев кресло, девушка завизжала еще сильнее и стала брыкаться как сумасшедшая. А Даша, уже прощаясь с самообладанием, вспомнила таящий энергию уверенный взгляд карих глаз. Даше захотелось увидеть все этим взглядом.

И пока атлет усаживал кричащую Катерину к креслу, пока пристегивал ей руки и уворачивался от ударов ее сильных ног, Даша внимательно оглядела кабинет.

Он был маленьким. В углу висел белоснежный шкафчик со стеклянными дверцами. На столе, кроме баночек и пузырьков – ничего, что могло бы оказаться полезным. Даша боком шагнула к столу, выдвинула ближайший ящик. Он был пуст. Шагнула дальше и выдвинула следующий. Пачка шприцов и ножницы. Даша схватила ножницы и убрала руку за спину.

– Даже не думай, Даша, я все вижу! – сказал атлет, деловито пристегивая катину ногу к опоре Геппеля. У Кати осталась свободной теперь только левая нога, которую атлет сжимал за щиколотку.

Даша остолбенела.

– Не вздумай подходить к двери, – сказал атлет.

Даша отошла от двери, подошла к атлету и со всей силы всадила ножницы в его обнажённую спину – прямо между левой лопаткой и позвоночником. Атлет вскрикнул. Скорее даже от удивления, чем от боли. К кровоточащей ране потянулась могучая напряженная рука с растопыренными пальцами.

Взбешенный атлет обернулся, представ перед Катей во всей исполинской красе. В этом было что-то сказочное – соединение в одном теле атлетического мужчины и женщины.

Могучая ладонь окрасилась кровью.

Боль и гнев перекосили мужественное лицо, но раздавшийся неожиданно смертельный визг превратил его в маску ужаса.

– Алина! – заревел атлет, побежав на Дашу, словно ее не было на пути, сшиб с ног, открыл дверь и исчез.

Даша не замечая боли, встала, подскочила к Кате и не жалея пальцев принялась за тугие ремни.

Перекрытия ходили ходуном. Казалось, будто наверху кто-то ронял шкафы.