Круг замкнулся

Вот, собственно говоря, и все.

– А может быть, номер открыли отмычкой? – не согласился с безапелляционными выводами следователя титулярный советник.

Судейский усмехнулся:

– Я, милостивый государь, столичный университет кончал и многому там научился. Да и практикую одиннадцатый год. Так что определить, открывался замок отмычкой или нет, умею.

– Да. Доводы убедительные.

– Вы говорите таким тоном, как будто этому не рады. Понравилось находиться в статусе подозреваемого?

– Избави бог находиться в таком статусе.

– Чужая душа – потемки, а женская душа – потемки беспросветные. К счастью для вас, есть еще одно весьма важное обстоятельство, подтверждающее отсутствие в этом происшествии чьего-либо злого умысла.

– И что же это?

Следователь подошел к стоявшему посреди комнаты столику из красного дерева, раскрыл лежавшую на нем роскошную кожаную папку и достал оттуда пачку радужных листов бумаги.

– Вот, полюбуйтесь – это акции «Невских вложений». Вы что-нибудь об этой фирме слышали?

– Кто же о ней не слышал, газеты только об этой афере и пишут. Шутка ли, на десять миллионов рублей обывателей нагрели!

– Да, свыше двадцати тысяч потерпевших, вложивших в акции этого банка от десяти до нескольких сотен тысяч рублей. Похоже, наша вдова была одной из них. Тут этих бумажек на триста тысяч. Сейчас ими можно разве что печку растапливать.

– Триста тысяч! Вот те на!

«Выходит, я вчера капиталистку окрутил! – подумал Кунцевич. – Точнее, бывшую капиталистку».

– А что, вдова была богата?

– Понятия не имею.

– Как же так? Она же здешняя помещица.

– Это ее покойный супруг здешним помещиком был, да и то в имении почти не появлялся. А госпожу Кошелькову я живой и не видел никогда. Последнее место прописки, которое в ее паспорте указано, – Москва.

– А мне она сказала, что в свое имение едет и что пробудет там все лето.

– Очевидно, наконец-то намеревалась познакомиться с унаследованными владениями, от которых, впрочем, почти ничего не осталось. Земля и лес давно проданы, да и от барского дома Илья Никифорович давно бы избавился, но не мог, дом заложен – перезаложен.

«Муж нищий, а супруга триста тысяч рублей имела. Путешествует первым классом, номер лучший в гостинице заказала, брошками-сережками вся обвешана.