Круг замкнулся

Тогда… тогда письмо, которое вы получили, из Мурома, ведь так?

Служитель кивнул головой.

– Не могли бы вы мне его отдать? Я намереваюсь затеять процесс, и это письмо мне весьма поможет в разводе.

– Никак не можем-с, тайна переписки, – ответил портье, но как-то нерешительно, с сомнением в голосе.

– Ну отдайте, отдайте, пожалуйста! Оно же не заказное, вы же за него не расписывались, и отвечать вам за него не придется. Мало ли куда оно могло деться? А я вам дам десять рублей.

– Давайте пятнадцать, и письмо ваше.

Мечислав Николаевич расплатился, положил письмо в карман и собрался было уходить, но служащий его остановил:

– Кстати, а Густавом Альбертовичем уже интересовались.

– Кто? Когда?

Портье заявил уже безо всяких экивоков:

– До двух красненьких добавьте, расскажу.

Кунцевич вытащил из бумажника две рублевых бумажки.

– Вчера, прямо об эту пору, тоже приходил один барин, и так же, как и вы, сказал, что ищет господина Рютенена, ну я ему про Выборг и сообщил. Супружницей вашей он не интересовался.

– А как он выглядел?

– Высокий брюнет, с усами, такими, знаете ли, хорошими усами, примерно как у вас.

Мечислав Николаевич вышел на Тверскую, дошел до ближайшего трактира, заказал плотный завтрак, ножом для рыбы разрезал конверт, достал лист бумаги и углубился в чтение.

«Здравствуй, милый! Доехала благополучно, поселилась в гостинице, и, видимо, надолго, – по словам аборигенов, здешние дороги в ужасном состоянии, так что до имения можно добраться разве что верхом, а ты можешь представить меня верхом на лошади? Не можешь? Вот и я не могу.

Милый, мне страшно! Мне кажется, что они узнали, где я, и вот-вот явятся. Умом я понимаю, что ты был прав, что нам надобно было разделиться, что про Муром никто не знает, что бояться мне нечего, что их всех скоро переловят и перевешают, но… Сердце мне говорит, что ты меня бросил. Да, милый, именно бросил! Оставил одну в ту пору, когда они меня ищут и вот-вот найдут! Сейчас, когда я осталась наедине с собой, когда ты не можешь своими сладкими речами переубедить меня, я все больше и больше убеждаюсь, что ты поступил так, как порядочный мужчина поступать не должен… Но это же не так, правда? А если не так, приезжай ко мне, умоляю! Мне страшно, я не могу сидеть в четырех стенах одна, особенно в темноте.