Эффект бумеранга

На следующий день с первыми лучами солнца, даже не полюбовавшись отцветающими деревцами сакуры, Осира поспешил в монастырскую келью Сарматова. К его удивлению, келья была пуста.

– Джон медитирует на берегу моря, – сообщил привратник.

– Как он провел ночь, Ямасита?

– Крепко спал, как обычно…

– После медитации жду его у себя.

– Хорошо, сенсей.

В ожидании Сарматова Осира долго созерцал картину-такемоне – единственное украшение его аскетического кабинета. По мере созерцания простенького пейзажа с одинокой, вцепившейся в скалу сосной глаза старого самурая светлели, а в уголках губ появилась умиротворенная улыбка.

Когда в кабинет заглянул Сарматов, Осира торопливо согнал ее и предложил гостю место на циновке.

– Как ты себя чувствуешь? – скрывая тревогу, спросил он.

– Хорошо, сенсей.

– Помнишь, что произошло с тобой вчера?

– Смутно, – признался Сарматов. – Я был у какой-то церкви… Очень красиво звонили колокола… Больше, к сожалению, ничего не могу вспомнить.

– А помнишь ли ты, что было три дня или месяц назад?

– Отлично помню, сенсей.

Как всегда, я каждодневно постигал путь воина-бусидо в духе искусства дзен.

– Не вспомнил ли, Джон, что ты делал года три назад?

– К сожалению, пока не вспомнил, сенсей.

Осира легко, как юноша, поднялся и подошел к раскрытому окну кабинета. Полюбовавшись отцветающей сакурой, он повернул просветлевшее лицо к Сарматову.

– Признаться, жизнь не часто преподносила мне подарки, Джон. Я начал было сомневаться в твоем выздоровлении, но вчерашний день наконец-то дал мне надежду.

– Что необычного произошло вчера, сенсей? – удивился Сарматов.

– Позволь мне не ответить на этот вопрос.

– Но почему?

– В интересах твоего полного излечения, – отвел глаза в сторону Осира. – Но обещаю, что в свое время ты узнаешь обо всем.

– Я во всем полагаюсь на моего сенсея, – поклонился Сарматов.

– Однако могу сказать и сейчас, что ты не англичанин… Ты русский офицер. Но этого в монастыре никто не должен знать.

Оставайся пока английским подданным Джоном Ли Карпентером, иначе тобой и мной заинтересуется полиция и я не смогу продолжить твое лечение.

– Джордж Метлоу – мой американский друг – тоже просил никому не говорить о том, что я русский офицер.

– Надеюсь, что у твоего друга великодушное сердце воина, – вздохнул Осира. – Однако каковы мотивы его такого странного поведения?

– Не знаю, сенсей, но уверен, что мистер Метлоу не желает мне зла.