Тайна Святой Эльжбеты

И решил я впрыснуть в розыск новую кровь, свежую. В общем, Осип Григорьевич, вот вам дознание, знакомьтесь, соображайте и начинайте искать. От других дел я вас освобождаю, занимайтесь только этим. С Михеевым по этому делу будете работать параллельно. Докладывать о ходе розысков будете лично мне. И начните, пожалуйста, с мадам Белостоцкой. Она три месяца находилась между жизнью и смертью, только неделю назад к ней вернулось сознание. Врач назначил нам аудиенцию с ней на завтра. С утра и поезжайте.

* * *

До обеда Тараканов читал протоколы, а в три часа пошел в канцелярию. Насти на службе не было.

– А где Анастасия Александровна? Мне надобно ей один документик дать перепечатать.

Старшая машинистка недовольно пробурчала:

– Не явилась сегодня на службу, записку прислала, инфлюэнция у нее.

– А давайте я перепечатаю, – сказала новенькая машинистка Олечка и улыбнулась Тараканову.

– Благодарю-с. Я сейчас. – Тараканов поспешно удалился.

Он взял извозчика и помчался на Сивцев Вражек.

– Осип Григорьевич! А я думала – Настенька вернулась. Вы какими судьбами?

– А что, разве Анастасии Александровны нет дома?

– Нет. Она же с вами вчера уехала. Вечером прислала мне с посыльным записку и сообщила, что в вашем учреждении предстоит внезапная ревизия и всех машинисток попросили выйти в ночь, помочь привести делопроизводство в порядок. Осип Григорьевич, вы куда мою Настю дели?

– Да-да, всю ночь вся наша сыскная к ревизии готовилась.

– Так проходите, подождете ее.

– Я лучше навстречу ей поеду, начальник немедленно всех на службу требует, рассаживаться некогда. Честь имею.

Тараканов бегом помчался вниз по лестнице, вскочил в пролетку и велел лететь на Дмитровку.

Своего номера он не узнал. Лежавшие обычно в беспорядке вещи были сложены в шкаф, кровать – аккуратно заправлена, пыль со всей мебели сметена. Портьеры, закрывавшей альков с кроватью, на месте не было, как и не было оконных занавесок. Баронесса фон Клопп стояла на подоконнике и мыла тряпкой оконное стекло. Рядом, держа в руке ведро с водой и открыв рот, стояла горничная.

– Ося! Обедать? А я прибраться решила.