Превышение полномочий

– Видишь ли, любезный, – обратился Кунцевич к половому, – я на жительство по соседству переехал, сам человек холостой, кухарку держать средства не позволяют. Думаю у вас столоваться. Обедать не получится, служу далековато, а вот ужинать буду приходить. Как тут у вас по вечерам, не пошаливают? Можно интеллигентному человеку спокойно покушать?

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие, у нас с порядком строго. Хозяин шуму не любит. Чуть кто начнет – просим по-хорошему на улицу, освежиться. Срамных девок тоже на порог не пускаем.

– А кто посещает заведение? С кем моего круга можно разделить компанию?

– В основном, конечно, купчишки, народ неполированный. Но бывают и чиновники, а один так вообще завсегдатай! Правда, компанию вам с ним вряд ли разделить захочется.

– Отчего так?

– Он оченно выпить любит, а средств не имеет. Ходит по столам, побирается. Мужики его приглашают умные разговоры послушать, за это наливают по маленькой.

– Интересно! И часто бывает?

– Да почитай, кажный день. И сегодня непременно придет.

– Ну спасибо, любезный. Пожалуй, буду у вас столоваться.

– Милости просим! У нас постоянным клиентам – почет, уважение и кой-какая скидка.

Придя в сыскную, Кунцевич постучал в кабинет Жеребцова.

– Разрешите, ваше благородие?

– Заходите. Чем обязан?

– Аполлон Александрович, позвольте сегодня не приходить на вечерние занятия?

– Вот те раз! Второй день на службе и уже отпуска требует.

– Да по краже часов у Панова кончики появились, надобно в вечер поработать.

Жеребцов посмотрел на Кунцевича с интересом:

– Вы и вправду часы ищете? Неужели никто из товарищей бумаготворчеством не посоветовал заняться?

– Советовали, но я решил сначала попробовать поискать.

– Ну что же, ищите. От вечерних занятий я вас не освобождаю, как вернетесь, приходите ко мне. Я сегодня допоздна задержусь, в ночь дельце одно намечается.

– Благодарю.

Вечером в трактире было намного людней, шумней и веселей. Но половой не обманул, беспорядков не наблюдалось. Посетители, большей частью торговцы, чинно сидели за столами небольшими компаниями, мало пили, много ели, неспешно, с чувством собственного достоинства разговаривали между собой.

Ждать пришлось недолго.

Около десяти часов вечера в трактир зашел высокий господин с бледным, испитым лицом, одетый в засаленный, латаный-перелатаный вицмундир.