Хищники

– Вот и замечательно. Ну что ж, тогда не смею вас более задерживать. И не в службу, а в дружбу, мимо кабинета Власкова пойдёте, попросите его ко мне зайти. Незамедлительно.

«Кончилась сладкая жизнь» – подумал коллежский секретарь.

На Петербургскую он решил не ездить – в такую погоду поездка заняла бы весь остаток дня, и сразу же после обеда отправился на Офицерскую. К его удивлению, Гаврилов был уже там – сыскной надзиратель появился в его кабинете, едва Мечислав Николаевич начал снимать калоши.

– Беда, ваше высокоблагородие! – Говорил Гаврилов свистящим шёпотом.

Кунцевич, настроение которого после визита домой заметно улучшилось, сразу же приуныл.

– Ну? – сказал он, освобождая от калоши второй сапог.

– Околоточного на машинку взяли[7 - Взять на машинку – удушить (жаргон начала 20 века).].

Коллежский секретарь прислонился к стене и застонал:

– Это точно?

– Точно. Городовой его узнал.

– Пся крев. Это какой же околоточный?

– Не наш он, не нашего отделения[8 - В ту пору Петербург в полицейском отношении делился на четыре отделения (района) в каждый из которых входило по нескольку полицейских участков.

– И какого чёрта его на другой конец города понесло?

Гаврилов только пожал плечами.

– Начальству доложил?

– Никак нет, вас дожидался.

Кунцевич посмотрел на него с благодарностью:

– Как ты думаешь, может сказать Филиппову, что я был на месте происшествия?

Надзиратель отрицательно помотал головой:

– Я бы не стал. Следователь дюже на вас зол. «Я, – говорит, – здесь мёрзнуть должен, а ваш начальник в это время чаи с коньяком гоняет!» Спрашивал, не возвели ли вас в баронство.

Кунцевич выругался, смешав несколько самых отборных польских и русских ругательств:

– Ну ничего, пошлёт он мне срочное поручение, ответа дожидаться будет, пока ему самому барона не пожалуют.

К удивлению коллежского секретаря, Филиппов отнёсся к его невыезду на место убийства довольно толерантно:

– Конечно, вы всю ночь работали, да и не знали, что полицейского убили, но впредь, Мечислав Николаевич, я всё-таки попрошу вас на такие серьёзные происшествия выезжать лично.

Кунцевич приложил руку к сердцу:

– Ещё раз, прошу простить.

– Прощаю, прощаю.