Ничего святого (сборник)

– Колонна, внимание! Разворот на полгоризонта! Убираемся отсюда на предельной скорости!

– Наблюдаю залп «Шакалов»! Восемь снарядов в воздухе… Повторный залп! Прогноз цели по траектории – наша группа.

Если секунду назад я надеялся, что тойлангские артиллеристы нас не заметили или заметили не нас, то теперь приговор моим бронеединицам можно было считать подписанным.

– Сир, просим разрешение использовать кольца-катализаторы.

– Разрешаю! Машины – на землю! Всем спешиться!

Снаряды «Шакалов» летят с гиперзвуковой скоростью и промахи дают только по праздникам.

Но ведь были еще тойланги в засаде, которую мы только что обстреляли по целеуказанию берсальеров! Хотелось бы надеяться, что мы положили всех, но так бывает только в мечтаниях безусых кадетов. На войне готовься к худшему.

Хотя к самому худшему я, как оказалось, готов не был.

Стоило мне отбежать от транспортера на несколько шагов, как из-за деревьев прямо мне навстречу вылетело семейство шаровых молний: три-четыре крупных и семь-восемь мелких.

Вот че…

Я был добычей женской особи по имени Ресту-Влайя. Росту в ней было за два метра, силищи – как у призовой конкурсной кобылы.

Она принадлежала к доминантной расе тойлангов, которая, как считалось, полторы тысячи лет назад возглавила борьбу других рас с захватчиками из космоса.

По ее мнению, я говорил на языке тойлангов «как гиши». То есть, думалось мне, неважно.

Ресту-Влайя была очень молода. По тойлангским нормам, возраст позволял ей служить в регулярной армии только бегуном (по-нашему – рядовым). Она могла поступить на правительственную службу, отбыть некоторое время в бегунах, затем занять должность командира пятерки, затем – пяти пятерок, и после этого получить звание Боренья Слова Передающего.

Любопытно, что просто просидев дома в течение двух лет и соответственно повзрослев, Ресту-Влайя по первому своему требованию получила бы то же самое офицерское звание автоматически, ни дня не пробыв в армии – хоть действующей, хоть бездействующей. Для потомственных аристократов подобная практика была в порядке вещей: биологический возраст заменял реальную выслугу.