Осколки надежд

 – Что? Не признал старого знакомого?

– Так ведь ты же умер!

– Умер, да не до конца, как видишь, – сталкер похлопал бармена по плечу. – Давай уже, впусти меня, я хочу пить, есть и спать тоже – совсем как живой.

– Конечно, проходи, – Клоп шагнул в сторону, втягивая приятеля за руку внутрь помещения и закрывая дверь. – Ну дела!

Узкие ступеньки вели вниз, в подвал, где и располагалось питейное заведение. Приходилось пригибаться, чтобы пройти здесь, и посетители бара костерили Клопа на все корки каждый раз, когда спускались.

– Ну, признайся, ведь ты нарочно сделал такой низкий свод? Чтобы отомстить чертовым верзилам вроде меня, ведь так?

Бармен лишь хмыкнул, никак не ответив на это замечание. Спустившись вниз, сталкер приземлился на широкий табурет за стойкой, а хозяин извлек две бутылки пива из холодильника и поставил их перед приятелем.

– Ну, рассказывай! – Клоп уставился на Охотника. – Где ты пропадал? Что с тобой приключилось?

– Нет, сначала ты, – Охотник открыл бутылку и налил пиво в кружку. – С чего все считают меня мертвым?

– Да как-то все к одному так и выходило, – коротышка пожал плечами. – Плед помнишь, который я тебе давал перед последним твоим походом?

– Ну, да. Плед как плед. Что в нем особенного было? Нет его у меня больше, извини.

– Я знаю, что нет, – фыркнул бармен. – Израильское армейское одеяло: два на сто шестьдесят, стеганое, синтепон. В Зоне такой был у меня одного! Все остальные – американские или наши. Но на тот момент и те и другие закончились. И я отдал тебе свой, израильский.

– Да, хороший, кстати, плед. С кожаной подкладкой, – покачал головой Охотник. – Я так догадываюсь, что его нашли?

– Ага, – кивнул бармен, – точнее, то, что от него осталось.

– Ну, и поскольку ни у кого, кроме меня, такого одеяла быть не могло…

– Все решили, что проспал ты свой последний бой и был растерзан на куски стаей псевдоволков или кем еще похуже, – закончил Клоп. – Плед обнаружил патруль «Пепла», месяц назад. С тех пор о тебе ни слуху ни духу. Помянули, как положено. Отпели в церкви, по прозвищу, имени твоего настоящего никто же не знал… Проводили, так сказать, в последнюю ходку.