Бестеневая лампа

Но затем история ускоряется, возникает сюжет и саспенс: и солдатики оказываются не так уж и просты, и военврачи демонстрируют лучшие качества, заслоняют друг друга от пуль, спасают коллегам репутации. Явных героев нет, но нет и негодяев, все амбивалентные, каждый прав по-своему. Всё это вызывает в памяти то романы Германа-старшего, то советский телефильм «Дни хирурга Мишкина», то американский сериал «Больница Никербокер».

Рискну заявить, что современная военная хирургия образца последнего десятилетия нынешнего века впервые описана столь подробно, интересно и необычно.

Есть у романа и недостатки: иногда многословие, иногда уход из производственного жанра в анекдот. Но, к счастью, это не портит общего впечатления. Автора вывозит ясный, точный и простой язык, а также остроумие, и наблюдательность – умение видеть то, чего не замечают другие.

Читателю романа «Бестеневая лампа» повезло.

Прочитаешь – и хочется жить.

Прочитаешь – и веришь, что однажды тебя спасут, вытащат.

Соберутся умные взрослые люди и будут спорить, какие у пациента температура и гемоглобин, что видно на рентгеновском снимке.

Потел ли больной и каков его аппетит.

Лично я рад, что у нас теперь есть такая книга; что создан роман, в котором описан труд человека, его сомнения, ошибки и удачи.

    Андрей Рубанов,

    российский прозаик, кинодраматург

Часть первая

«Итальянский метод»

И хотя его руки были в крови,

Они светились, как два крыла…

    «Наутилус Помпилиус» – «Воздух»

1

В тот день случилось событие, которое изменило жизнь Виктора Платонова – сержант Терентьев сломал челюсть рядовому Липатову.

Вроде не первый буйный сержант в армии, не первая сломанная челюсть – но карты легли так, что плохо от удара стало не только Липатову.

Избежать драки было невозможно. Терентьев, само собой, понятия не имел, кого он встретит в госпитальной палате, когда зайдёт туда. Липатов же не ожидал увидеть сержанта, которого он полтора месяца назад послал нахрен из окна вагона на какой-то безымянной сортировочной станции под Томском.

Причём тогда он сделал это очень смело – поезд уже отъезжал, и высунуть в окно средний палец казалось делом совсем неопасным. Но Министерство обороны распорядилось таким образом, что всех привезли в итоге в один город: Липатова – служить, а Терентьева – дослуживать.

Всё, что успел сержант сделать, войдя в палату, так это положить на кровать мыльно-рыльные принадлежности и обвести всех взглядом.