Бестеневая лампа

Рапорт с просьбой зачислить капитана Платонова в Военно-медицинскую Академию. С визой Зубарева на нём: «Ходатайствую по существу…».

Полковник, медленно перебирая пальцами, скомкал лист, собрав его в кулак, и швырнул в урну около стола.

– Не бывает так, что никто не виноват, – скрипнув зубами, сообщил он Платонову. – Уж не обессудь, капитан. Мне ещё перед округом навытяжку стоять, а там никаких Германов Владимировичей нет. Там меня просто разорвут, ты же понимаешь. Напишешь рапорт ещё раз через год. Или через два – смотря как быстро я забуду про Липатова.

– Другого способа наказать меня не существует? – спросил Платонов, понимая, что решать проблему надо прямо сейчас. Выйдешь за дверь – считай, со всем согласился, назад пути не будёт.

– Может, и существует, – ответил Зубарев. – Но я его пока не вижу. Кругом марш!

– Товарищ полковник… – попытался зацепиться за беседу Виктор, но командир грубо оборвал его приказом «Выполнять!» и указал пальцем на дверь. Платонов развернулся и вышел в комнату к секретарше.

– До свидания, – сказала Анжела, не оборачиваясь. Капитан молча вышел в коридор.

Только что в урну вместе с его рапортом полетела мечта поступить в Академию. Сержант махнул кулаком – и сломал Липатову челюсть, а Платонову – судьбу.

Виктор не помнил, как оказался на улице. Он шёл, опустив голову и не замечая, что стал накрапывать дождь. Машинально ответил на звонок Кузнецова – тот уже наложил шину на сломанную челюсть, но Платонову было плевать.

Хотелось выпить. Впрочем, ничего удивительного в этом желании не было. Думал Платонов не больше пяти секунд, а потом направился в кардиологическое отделение.

В ординаторской – две дамы, погруженные в писанину, Наталья Гвоздева и её начальник Елена Мазур. Виктор зашёл молча, будто в свой кабинет, присел за шкафом в кресло и оттуда махнул всем рукой.

Наталья, не поднимая головы, сказала скороговоркой:

– Чай, кофе, печеньки?

– Хуже, – ответил Платонов. – Пришёл проверить, есть ли в вашем хозяйстве конфеты с коньяком.

– Коньяк в тумбочке, конфеты… – Мазур потянулась куда-то под стол, – вот.

И она протянула Платонову пакет – судя по всему, от благодарных и щедрых пациентов, в котором оказалась коробка конфет и пара шоколадок.

– Мы пока можем поддержать только морально, – оповестила Гвоздева.