Индекс Франка

 – Собственно, это всё. Пункт один – хотя, безусловно, весомый. Теперь «за»…

«За» было всё остальное. Кофе, ночь, ординаторская. За столом при свете настольной лампы – яркая женщина. Милая беседа, горячая кружка, тонкий флирт, в котором он считал себя опытным специалистом. Непредсказуемые последствия…

Что-то не давало Платонову сделать последний шаг и нажать кнопку вызова кабины.

– Чем это однажды кончилось, ты помнишь, – сказал он вслух и покачал головой. – Очень хорошо помнишь. И обещание себе ты дал тогда неспроста.

Виктор решительно развернулся в сторону лестницы, ведущей на уровень ниже, к палатам гнойной хирургии. Дверь на лестничную клетку хорошо ограждала от приторного душновато-сладкого запаха пациентов, что лежали в «гнилухе». Платонов распахнул её и машинально задержал дыхание на несколько шагов, чтобы адаптироваться к этой атмосфере мелкими медленными вдохами.

Нащупав в кармане маску и шапочку, он надел их перед входом в отделение. Дверь, тугая и слегка скрипящая, пропустила внутрь.

Каталка с Лидией Григорьевной стояла посредине коридора. Свет здесь был по режиму выключен, горела только настольная лампа на посту и пара слабеньких ночных светильников по периметру, поэтому Виктор чуть не влетел в Белякову, остановившись лишь в паре сантиметров.

– Никак в палату определить не могут? – спросил он.

– Наверное, это не очень быстрая процедура, – ответила пациентка. – Всё-таки ночь на дворе.

– Где медсестра? Она вас вообще видела уже?

– Да, конечно. Что-то у неё случилось.

Платонов обогнул каталку, заглянул за угол. Там, куда показала Белякова, виднелась открытая дверь в палату, где горел свет. Виктор уже направился в ту сторону, как из неё навстречу вышла Ольга – медсестра, с которой Виктор часто дежурил; исполнительная, невозмутимая, с железным характером и идеальными навыками.

– Почему пациентку не определяем никуда? – тихо спросил Платонов.

– А было бы место, – громко, как днём, ответила Ольга. – То есть, вот теперь оно появилось.

Платонов приподнял брови в немом вопросе, отметив про себя, что они с Кравец волевым решением положили Белякову в гнойную хирургию и даже не узнали, есть ли там места.

– Так Бочкарёва всё, место и освободилось, – пояснила Ольга. – Реанимация за пять минут до вас ушла. Кстати, надо там дневничок черкануть будет.

– Обязательно, – машинально сказал Виктор. – Бочкарёва – это с пролежнями, септическая бабушка? Знаю, я же сам на прошлой неделе принимал.