Сделка на мосту

Стояли они напротив друг другу по два в два ряда, которые были разделены проходом, всего – 24.

Пол был серым, местами в кровавых пятнах, стены – из темного дерева, которое переходило на потолок. А в центре потолка висела небольшая кованая люстра с восемью свечами, чей огонь горел ледяным пламенем.

Эмма протянула руку вперед ладонью вверх, в ее руке появился поплавок. Следом за ним словно из воздуха показалась леска, которая тянулась откуда-то сверху. Февраль поднял голову и увидел босые детские ноги.

На крыше поезда сидел мальчик лет семи в растянутой полосатой майке и джинсовых шортах, за ухом у него торчал пшеничный колос, а в руках он держал удочку.

Через секунды рядом с ним стали проявляться другие образы: девочка в джинсовом комбинезоне, парень в дорогом костюме и галстуке, кампания подростков в спортивной форме и другие.

На крышах всех вагонах кто-то сидел, их было не очень много, человек по семь-восемь, и все они словно не понимали, что с ними происходит. Но тут раздался второй сигнал, после этого неприятного звука все посмотрели вперед.

Люди в вагоне, люди под мостом в воде и люди на крышах вагонов, все смотрели в сторону леса.

– Что происходит? – поинтересовался Февраль, наблюдая за происходящим.

– Скоро в путь, – ответила Эмма и тоже посмотрела в сторону леса.

Ветер трепал верхушки деревьев, звезды светили на почти черном небе, но луны не было. В воздухе не было никаких запахов, а слышно было только тихий шум волн, который заглушал только тревожный стук сердца.

– Почему нет луны? – вырвалось из уст Февраля, который только заметил отсутствие светила.

– Вот ты только сейчас заметил? – с издевкой произнесла Эмма.

Где-то сзади послышался тихий смех кондуктора, который до сих пор стоял у них за спинами. Февраль искал на этом чужом, но знакомом небе луну, которая так незаметно исчезла, именно когда он стал замечать вокруг себя больше деталей.

Эмма села на свое место, положила ногу на ногу и откинулась на спинку сиденья. Все пассажиры вагона, как и прежде, также сидели на своих местах, даже не разговаривая друг с другом.

Раздался третий сигнал, и поезд немного затрясся.

– Хорошо, что он еще рельсы не видел, – с загадочной улыбкой произнес проводник.

– Еще увидит, – тихо сказала Эмма.

А под поездом на рельсах было самое жуткое, что Февралю приходилось видеть за все время, проведенное с Эммой. Шпалы были пропитаны кровью, но эта кровь была еще горячей, словно смерть хозяев не мешала ей течь дальше.