Люби и властвуй

Эгин, который был уверен в том, что по крайней мере двое из пяти слуг в поместье «Сапфир и изумруд» являются мелкими доносчиками Свода Равновесия и по меньшей мере один из них сейчас подглядывает за развлечениями своей госпожи через специальный глазок (который невесть где у нее в спальне притаился), был совершенно спокоен. Они не нарушили ничего. Ни-че-го.

9

Откровенно говоря, Эгин не ожидал, что Вербелина заснет так быстро. Она прикорнула на его плече сразу после того, как прозвучали финальные аккорды действа.

Дыхание Вербелины было ровным. Похоже, она действительно провалилась в сон, даже не пожелав своему мужчине спокойной ночи. Глядя на спокойное лицо своей лилии, на ее губки с детской припухлостью, Эгин был вынужден с сожалением признать, что ее красота не оставляет его равнодушным даже сразу после танца любви. Он отвернулся.

Под окнами завыл пес. Ему ответил другой. «Их что здесь, на ночь отпускают, что ли?» – спросил себя Эгин.

Скрип половиц за дверью. Тот, кто подглядывает, делает это не слишком профессионально. «Гнать таких надо взашей из Свода Равновесия», – брюзжал внутри Эгина офицер. Этот кто-то – Эгин подозревал, что тот самый седобородый привратник, который принял у него Луз, – вел себя довольно беззастенчиво. Громко дышал, терся о дверь и… принюхивался, что ли?

«Да сколько можно, о Шилол Семижды Потаенный!» – в сердцах выругался Эгин. Бесшумно и быстро он встал с ложа, переместив головку Вербелины со своего плеча на атласную подушку.

Принял свой меч из когтистых лап чугунного нетопыря и медленно пошел к двери. Половицы были к нему милосердны – ни одна из них не выдала его, словно бы даже дерево втайне болело за торжество справедливости, воплощенной в гиазире Эгине.

Но несмотря на это, наблюдатель все-таки почувствовал приближение опасности или, скорее, позора, ибо Эгин, конечно, не стал бы убивать слугу своей госпожи, даже уличенного в шпионаже.

«Странное дело. Ходить бесшумно не умеет, а мое приближение почуял», – пожал плечами Эгин.

Теперь у него уже не было сомнений в том, что слуга его заметил, вот и дает деру. «И все же кто это?» – вот что теперь было важно Эгину, коль скоро эффектного розыгрыша не получилось. Жаль, можно было бы рассказать завтра Онни, Иланафу и остальным.