Нефрит 8

Там на столе разместились нужные инструменты и другой инвентарь: колбы с питательным раствором, шприцы, пробирки, микроскоп.

Капля желтой жидкости растеклась по стеклу, Этна посмотрела в окуляр. Раствор ДНК в сочетании с кровью Отум менялся, что-то происходило, тромбоциты явно мутировали, другие клетки тоже менялись. Этна подключила планшет к микроскопу, взяла шприц и один из абрикосов, из чьей косточки было извлечено немного жидкости, которая смешалась на другом стекле с зеленым раствором ДНК.

– А так поглотить не может, – подумала Этна.

Зеленая жидкость словно приобрела иммунитет к родным клеткам абрикоса и в таком виде была вколота в косточку. В еще один абрикос был вколот раствор с кровью Отум, и с остальными плодами тоже надо было что-то делать, но Этна решила немного повременить с этим. Она убрала свое рабочее место и вернулась в свою комнату вместе с новыми образцами и зелеными абрикосами. Шприц с желтым раствором отправился в карман пиджака, колбы с образцами тоже разместились в шкафу.

Следующей ночью Этна снова работала с этими двумя плодами, которые даже внешне успели измениться. Тот, в чью кость была вколота жидкость с кровью Отум, заметно увеличился. Его поверхность покрылась хаотичным узором, напоминающим вены, просвечивающиеся через кожу. Сам плод уже был не зеленым, приобрел неестественный для абрикосов желтый цвет. Этна взяла немного жидкости из его кости, которая стала мягкой.

Под многократным увеличением стало ясно, что абрикос больше не являлся абрикосом. Это уже было нечто другое, это уже не было растением, но и не было чем-то человеческим. Жизнь внутри этого небольшого образца изменилась, он стал бесполезным органом, где сплелось ДНК человека с ДНК растения.

– О боже, – удивилась Этна, но через пару секунд осознала, что ей удалось соединить клетки растения и человека.

Эйфория поглотила ее на некоторое время, от волнения ее сердце застучало быстрее, но Этна смогла быстро успокоиться, сделав несколько медленных глубоких вдохов и выдохов.

Этна взяла пробу жидкости из косточки, она была зеленой, напоминала то, что удалось выделить из того, что осталось от венериной мухоловки.