Душа и краски

Я оставила его в этой пещере, когда меня бабушка сюда привела в первый раз. И, судя по обстановке, которая здесь не менялась, больше никто не знает об этом месте.

– И теперь я?

– И теперь ты тоже, – подтвердила Лила.

Она снова стала рассказывать о своем прошлом и о своей бабушке, которая хотела с натуры нарисовать пейзаж, а в итоге нашла это место. О том, как играла здесь и на берегу реки, о своем первом рисунке на природе и о желании провести здесь всю зиму. А потом, как Лила и говорила, мы замерзли и вышли наружу, где нас окатило зноем.

– Рисовать умеешь? – спросила она, пытаясь открыть глаза после непроглядной темноты.

– Я даже ни разу не пробовала, – ответила я.

После этой фразы я и попробовала, Лила объяснила мне, основной принцип: «Как видишь, так и рисуй». Странный принцип, но в его смысл можно даже не вдумываться. Надо просто смотреть и рисовать то, что ты видишь, а результат может быть разным. Вспомнив все, что было связано с картинами, все пятна, цвета, штрихи и остальные элементы, я принялась за свой первый рисунок.

Я взяла в руки простой грифельный карандаш и посмотрела вокруг. Мое внимание привлекла вода, на дне было видно небольших рыб. Их я стала рисовать, речных обитателей, которые постоянно двигались, чьи плавники и хвост не останавливались. Сделав первые штрихи на бумаге, я что-то почувствовала, но на этот раз источником этого чувства была сама я. Я создавала, и внутри меня что-то создавалось, это было трудно объяснить.

Меня поглотило это занятие, я потеряла счет времени, а карандаш стал частью моей руки, стал одиннадцатым пальцем.

Я перестала замечать все вокруг, остались только рыбы и альбом. А рядом устроилась Лила, которая решила нарисовать меня. Меня, сидящую на камнях на берегу.

Когда на горизонте покраснел закат, мы уже закончили. Мой рисунок был детским, некоторые линии были слишком толстыми, потому-что карандаш затупился, но форма была хорошо передана. Рыбы замерли на белом пространстве альбомного листа, их чешуя получилась слишком темной, а плавникам не хватало складок.

Они получились слишком неподвижными, неживыми, но результат меня устроил. Как и Лилу, которая нарисовала меня, меня с альбомом у реки. У нее явно получилось лучше, каждая тень и блик были на своем месте.

У нее получилось передать мои эмоции, мой сосредоточенный взгляд, каждый локон растрепанных волос. Ее штрихи были в нужном месте слабыми и почти незаметными, а в другом месте уместно темными и насыщенными.