Стрелок. Путь в Туркестан

– Как необычно, – изумилась девушка с очередной картинки. – Неужели такое носят?

– О, да! – усмехнулась модистка. – Но это ещё что! Есть кое-какие идеи… Ручаюсь, они произведут настоящий фурор!

– Как я вам завидую…

– Не стоит, – нервно отозвалась та, борясь с желанием выйти на улицу. – Хлеб швеи горек.

– Но ведь вы же не просто швея?

– Теперь да. Но начинала я простой белошвейкой… Господи, да где же они ходят?!

– Ой, не знаю. На Алёшу это совсем не похоже!

– Не беспокойтесь, я прекрасно понимаю, кто выступил зачинщиком.

– Не надо его трогать, – тихо возразила Стеша и, откусив нитку, отложила свою работу в сторону. – Скоро он вернется и всё будет хорошо.

– Да кто же его трогает! – всплеснула руками пылкая дочь еврейского народа, но не стала развивать тему и пересела на оттоманку.

– С ним так бывает? – робко поинтересовалась Леночка.

– Иногда, – вздохнула девушка. – Когда не ладится что-то или неприятности. Или войну вспомнит.

– С Алексеем тоже так было поначалу.

– Трудно потерять ногу в его возрасте, – со вздохом отозвалась из своего угла Геся. – Я помню, как он переживал в госпитале.

– Нет, дело не в этом, – покачала головой Елена и прикусила губу.

– А в чем же? – удивилась хозяйка.

– Мне, право, неловко…

– Тогда, может, не стоит? – попыталась остановить её Стеша.

– Нет, продолжайте, раз уж начали, – заинтересовалась Гедвига.

– Дело в том, что у Лёши была невеста. Она обещалась ждать его с войны, но…

– Погодите, кажется, я припоминаю.

– Софья Батовская.

– Да, точно. А что же с ней случилось?

– Пока Алексей воевал, она встретила другого человека и полюбила его. Мой брат освободил её от данного ему обещания и даже был шафером у них на свадьбе… но он очень сильно переживал этот разрыв.

– Да, я слышала эту историю, – печально вздохнула Геся.

– Дрянь! – негромко, но очень отчетливо сказала Стеша.

– Что?

– Я говорю, что эта ваша Софья – дрянь! – жестко повторила девушка. – Алексей Петрович очень хороший и добрый человек. И если она не сумела оценить это, то просто его недостойна.

– Я тоже так думаю, – вздохнула Лиховцева. – Но Лёша запретил мне так говорить.

Погрустневшая Гедвига хотела ещё что-то сказать по этому поводу, но тут за порогом раздались шаги, потом отворилась дверь и в проёме появились пропавшие мужчины.