Взгляд василиска

И даже сказал мне: «Дура лекс – сэд лекс!»[24 - Закон суров, но он закон (лат.).] Это по латыни означает…

– Это означает, Фима, что ты круглый дурак! – всплеснула руками его супруга. – Только раньше об этом знала лишь я, а теперь это известно еще и великому князю! Мила, ты слышала, что он натворил? Представляешь, просто какой-то социалист-народник! Телеграмму у великого князя не принял.

Но Людмила Сергеевна совершенно не слушала, как сестра пилит своего мужа. Ей почему-то показалось очень достойным поведение великого князя, не ставшего требовать для себя привилегий.

* * *

– Ознакомьтесь, Оскар Викторович, – протянул недавно полученную депешу наместник. – Вам будет очень любопытно.

– А что это? – почтительно принял документ Старк.

– Наградные списки за бой двадцать седьмого января.

– Однако! Я ожидал их не ранее марта.

– Вы читайте-читайте, там за еще одно дело награды.

– Какое дело?

– Спасение «Боярина».

Лицо Старка неуловимо изменилось, и он сразу перешел к концу.

– Капитану первого ранга Матусевичу – орден Святой Анны… лейтенанту Балку Второму – орден Святого Георгия четвертой степени, лейтенанту великому князю Романову орден Святого Станислава с мечами и бантом третьего класса… Довольно щедро для той реляции, что мы составили.

– Алексею Михайловичу еще за бой на «Полтаве» клюкву[25 - Клюква – жаргонное название первой боевой награды офицера, ордена Святой Анны четвертой степени. Носилась на темляке палаша или кортика.] на кортик и по совокупности заслуг чин капитана второго ранга[26 - В то время в Табели о рангах отсутствовали звания старшего лейтенанта, капитан-лейтенанта и капитана третьего ранга.] за отличие.

– Это невозможно!

– Еще как возможно, ваше превосходительство!

– Но реляции…

– Как выяснилось, любезнейший Оскар Викторович, теперь имеют значение не только реляции, но и газетные публикации.

– Простите, не понимаю.

– Я сам не очень понимаю, но мне тут друзья приватно сообщили следующее: некий журналист Ножин отправил в столичные газеты статью, в коей в красках живописал геройство нашего великого князя и… скажем так, скудоумие высшего командования, сиречь нас с вами.