Воздушные фрегаты. Пилот

Портрет дополнял обильно украшенный золотым шитьем мундир с эполетами и орденами, шаровары с желтыми лампасами, блестевшая лаком портупея с шашкой, эфес которой украшал муаровый темляк с кистью. Папахи, правда, не было, но ее с успехом заменяла фуражка с кокардой. Но, пожалуй, больше всего запомнились Марту роскошные и очень ухоженные, пусть и совершенно белые, «буденновские» усы.

– Здравствуй, Василий Васильевич, – радушно поприветствовал старшего брата капитан. – Благополучно ли добрался?

– А что мне сделается, – хохотнул тот, и они крепко обнялись.

Несмотря на значительную разницу в возрасте и роде занятий, братья Зимины были близки так, как это только может быть между людьми, имеющими одинаковые ценности и взгляды на мир.

– А это, значит, и есть сын Андрея? – остановил взгляд на Марте генерал.

– Так точно, ваше превосходительство! – браво отрапортовал вытянувшийся курсант, после чего зачем-то добавил: – Весьма рад знакомству.

– Видал? – с усмешкой посмотрел на младшего брата атаман.

– Субординация – первое дело! – с непроницаемым видом ответил ему Зимин-младший.

– Да ну вас! – махнул рукой на это старый казак и снова повернулся к молодому человеку. – Иди, обнимемся, чай, не чужие!

– Сам виноват, – улыбнулся Владимир. – Вырядился в парадный мундир. Я сам при виде тебя едва по стойке смирно не стал.

– Тебе и положено, – незлобиво пробурчал старший брат, обнимая тем временем Марта.

– А ты, стал быть, побратим Мартемьяна, – дошел черед до Кима.

– Да, то есть так точно, – растерялся не знавший, как себя вести, Витька.

– Еще один служака, – хмыкнул старый казак и протянул молодому человеку руку. – Будем знакомы.

– Виктор.

– Василь Василич меня зовут. Меж своими можно и дядя Вася.

– А ты, в самом деле, почему при параде? – поинтересовался Зимин-младший, выставляя на стол прибор для брата.

– Так это ты у нас птица вольная. А я с самого утра как савраска бегаю, то к наместнику, то в штаб, то еще к какому черту, и перед всеми надо гоголем пройтись, иначе за генерала никто не признает. Подумают, что швейцар, благо их у вас тут до хрена, и все в золотом шитье, как придворные!

– Где остановился?

– А пес его знает, как эту гостиницу называют! Ты мне голову дурным не забивай.