Стрелок. Путь в террор

Кроме того, о происшествии стало известно в Главном штабе, а также в Адмиралтействе. Где у дворян-промышленников тоже были свои люди. Но последней каплей для генерала Фадеева стало внимание со стороны придворных кругов, ожидать которого было совсем уж странно.

Конечно, императрица тяжело больна и в государственные дела почти не вмешивается, но вот поди же ты! Сидит перед его высокопревосходительством не кто-нибудь, а сама камер-фрейлина Марии Александровны и интересуется произошедшим. Хоть та и отошла в последнее время от дел, но только там у них семь пятниц на неделе, и промашки дать никак нельзя!

– Так вы говорите, что с прапорщиком бароном Штиглицем все благополучно?

– Именно так, ваше сиятельство! Что ему – такому бравому молодцу – сделается?!

– Но все же пушка разорвалась.

– Как можно, сударыня! – оскорбился генерал. – Случай, действительно, экстраординарный, но окончившийся все же благополучно. По крайней мере, для вашего протеже. Его, извольте видеть, своим телом солдат накрыл.

– Однако! Вероятно, солдаты очень любят своего офицера, раз уж готовы на такие жертвы.

– Обожают, ваше сиятельство!

– А сам солдат пострадал?

– Ну, разве самую малость! В госпиталь отправили молодца и других пострадавших…

– Так были и другие?

– Были, – чертыхнулся про себя генерал, сообразив, что сболтнул лишнего. – Один погиб да трое раненых. В том числе и спаситель.

– А как зовут этого героя?

– Не знаю, – недоуменно развел руками Фадеев.

– Но ведь он, если я не ошибаюсь, совершил подвиг, прописанный в статуте Знака отличия Военного ордена?

– Нет, сударыня. Случись это на войне – ваша правда, получил бы крест. А так – разве медаль на Анненской ленте. Да у него и так полный бант, куда ему еще?!

– Четыре Георгиевских креста?

– Ну да. Как же его фамилия-то, – попытался припомнить генерал, но скоро сдался и кликнул адъютанта: – Поручик, извольте принести копию доклада о происшествии.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – щелкнул каблуками тот и отправился выполнять приказание.

Через минуту он вернулся, и графиня Блудова узнала подробности. Оказалось, что тревоги мадемуазель Штиглиц абсолютно беспочвенны. Ее брат нисколько не пострадал, а потому родственники, совершенно не ожидавшие, что такие дикие слухи докатятся до Смольного института, не стали извещать малышку Люси о происшествии.