Стрелок. Путь в террор

– Ваше выскопревосходительство, – подобострастно обратился к генералу Эрн, – по инструкции полагается отойти от орудия на двадцать пять шагов.

– Да-да, – покивал головой тот и, уже сделав первый шаг, спохватился и, обернувшись к инженеру, позвал его с собой: – Владимир Степанович, а вы что встали? Извольте отойти.

– Позвольте мне остаться на месте, – мотнул головой тот. – Лучше прикажите отойти канонирам, а я тут – главный ответчик.

– Канонир – суть солдат, господин изобретатель.

Барановский, не дожидаясь ответа, уже скинул щегольское пальто и, отодвинув заряжающего, сам стал к замку. Патрон с глухим лязгом вошел в ствол, затем инженер щелкнул затвором, и длинный ребристый поршень вошел в камору. Затем замковой повернул рукоять с шаром-противовесом, и затвор сцепился с нарезами гнезда казенника, щелкнув при этом, как замок на воротах в преисподнюю.

– Готово!

– Огонь!

Раздался выстрел, и подпрыгнувшая на месте пушка окуталась сизым облаком порохового дыма. Артиллеристы с облегчением вздохнули и только что не перекрестились, а не вовремя спохватившийся Будищев, как только к нему вернулся слух, озабоченно спросил у фейерверкера:

– Слышь, служивый, а где окоп?

– Какой еще окоп?

– Для расчета!

Тот в ответ лишь удивленно посмотрел на странного пехотинца, но, ничего не ответив, продолжил командовать подчиненными.

– Что такое? – строго спросил прапорщик, заметивший краем глаза разговор двух унтеров.

– Ваше благородие, – вытянулся Дмитрий. – А где расчету укрываться? Мало ли…

– Что?! – процедил сквозь зубы Штиглиц. – Испугался?

– Очень, господин прапорщик!

В голосе георгиевского кавалера было столько презрения и неприкрытой насмешки, что молодой офицер вспыхнул как мак.

– В самом деле, Людвиг Александрович, – вмешался инженер. – По инструкции должно быть укрытие!

– Должно, – скрипнул тот зубами.

– Как это прикажете понимать?

– В любом случае этот вопрос не ко мне, господин изобретатель! И вообще, вас приглашали отойти в безопасное место. А у меня – приказ!

– Черт знает что такое!

Делать было нечего, и проверка продолжилась.