Стрелок. Путь в террор

 – Успеет еще навставаться в рань.

– Так я разве против? – развел руками гость.

– Ишь ты, не против он!

– Вот что, старинушка, – посерьезнел Будищев. – То, что ты мне угол сдать не хочешь – понятно. Девка молодая, красивая, пойдут слухи, чего доброго, а я тебе в зятья не набиваюсь. Но идти мне покуда некуда, так что пусть тут хоть вещички мои полежат. Хотя бы пока я квартиру не найду.

– Чтоб угол найти – деньги надобны! – наставительно отозвался Степаныч. – Ты еще и дня не отработал на фабрике-то.

– Про деньги – не твоя печаль.

– Я гляжу, средства? у тебя есть? – вопросительно изогнул бровь Филиппов.

– Мал-мал имеется, – не стал отпираться Дмитрий.

– Пять рублев в месяц!

– Старый, ты охренел, или свою халупу с «Гранд-отелем» перепутал?

– Не нравится, пойди в ночлежку. За полтину целый месяц ночевать сможешь, правда, с соседом. А ежели целковый[4 - Целковый – просторечное название серебряной монеты в один рубль.

– Фигасе у вас в Питере цены!

– Столица. Понимать надо!

– Три рубля.

– Под мостом только если.

– Тогда чтобы с харчем.

– Само собой. Дочка все одно готовит, однако же приварок в заводской лавке покупать будешь.

– Какой еще заводской лавке?

– Эх ты, деревенщина! Знамо дело в какой. Жалованье-то в конце месяца платят, а чтобы мастеровые, значит, с голоду ноги не протянули, для них хозяева при заводе лавочку держат.

– Втридорога?

– Бывает и такое, однако наш Петр Викторович, дай ему Бог здоровья, барин добрый и людей почем зря не обижает. У него и наценка божеская, и тухлятину его приказчики не продают, как иные.

– А вот этот момент я упустил, – пробормотал парень, затем задумался и коротко мотнул головой. – Идет!

– Половину вперед!

После этого они обменялись рукопожатиями, и мятая трехрублевка сменила хозяина.

– Значится, так, – объявил повеселевший машинист.

– Понял, что тут непонятного.

– Тогда давай вчерашние щи доедим, да на работу пора.

– Ничего не имею против, ступай по холодку.

– Это как?

– А так. У меня день на обустройство, а на работу завтра.

– Эва как… прямо как благородному. И куда ж тебе цельный день?

– Ну, как куда, осмотреться надо, одеться по-человечески, а то надоело, что на меня люди косятся, как на босяка.