Стрелок. Несостоявшийся граф

– Вот вам немножко денег… бери, говорю, и не спорь со старшими!

– Я тебе рассказать хотел… – сунулся было Семка.

– Потом. Все потом, дружище. А теперь мне пора, пока мои орлы ничего не натворили…

– Скорее возвращайся.

– Всенепременно! Вот разгребусь с делами и к вам…

– Мы будем ждать.

Дмитрий немного помялся, но потом все же решился и спросил:

– Где Геся, знаете?

– В Петропавловке. К ней никого не пускают, передачи не принимают.

– Вот как?

– Ага. Владимир Степанович нанял адвоката, но тот нам ничего не говорит.

– Я понял. Мне пора. Простите, ребятки, что так вышло… Как вы все-таки повзрослели за это время, особенно ты, Стеша. Гляди, Семен, уведут невесту!

С этими словами он еще раз обнял детей, поцеловал девушку в щеку, потрепал парня и, вернувшись в сани, скомандовал:

– Трогай!

– Но, мертвая! – обрадованно рыкнул извозчик и свистнул кнутом.

Услышав знакомый звук, лошадь заржала, красиво изогнув лебединую шею, и налегла на постромки. Сани тронулись, за ними побежали местные мальчишки, закутанные в потрепанную одежку, а Семка со Стешей остались одни.

– И что ты хотел Дмитрию рассказать? – не предвещавшим ничего доброго голосом поинтересовалась девушка.

– О том самом! – отрезал мальчишка, с вызовом посмотрев на нее.

– Не надо ему сейчас говорить, – покачала головой Степанида. – Ты же его знаешь. Пусть успокоится сначала.

* * *

Главный командир Кронштадтского порта адмирал Казакевич встретил Будищева вполне любезно, можно даже сказать радушно.

– Весьма рад вашему триумфальному возвращению, сударь мой! – гулко пробасил Петр Васильевич и подкрутил по-запорожски длинный седой ус. – Уезжали кондуктором, а вернулись офицером. Без году неделя в чинах, а в формуляре уже есть запись, что приняли под командование батарею.

– Офицеры были, ваше высокопревосходительство, – с достоинством отвечал ему Дмитрий, – только лучше меня никого!

– А вы гордец! – не то порицая, не то хваля, заметил адмирал.

– Никак нет. Но цену себе знаю!

– Ладно, – махнул рукой командир порта. – Ведомы мне ваши обстоятельства. Но уж теперь-то родитель должен признать сына. Как располагаете?

– А мне, ваше высокопревосходительство, без разницы.