Стрелок. Митральезы для Белого генерала

А еще хорошо бы баньку, да чтобы молодуха с веником попарила! Впрочем, можно обойтись и без веника…

– Эко ты хватил, брат.

– Ну, или хотя бы умыться.

– Вот это можно устроить, – улыбнулся гардемарин и кликнул вестового.

– Абабков! Приготовь воды для господина кондуктора.

– У них свой слуга имеется, – проворчал вполголоса матрос, но спорить не стал.

И скоро скинувший с себя верхнюю часть одежды Будищев, фыркая от удовольствия, умывался нагревшейся под горячим туркменским солнцем водой.

– А как тебе показалось в бою, Федя? – спросил у скромно сидящего в сторонке Шматова Майер.

– Как вам сказать, вашбродие, – пожал плечами бывший ефрейтор. – Стреляють, убивають… такого я ишо в Болгарии досыть насмотрелся.

– Но все же там были турки, а тут – туркмены.

– Башибузуки, они и есть башибузуки. Никакой разницы.

Тем временем суета, вызванная возвращением отряда, понемногу спала. Было очевидно, что раздосадованные большими потерями текинцы не оставят русских в покое и ночью непременно случится нападение, а потому уставшие за день люди, по-быстрому утолив голод и жажду, пытались хоть немного отдохнуть.

– Будищев! – поднял придремавшего кондуктора голос Шемана. – Возьмите троих матросов по вашему выбору и заступайте в секрет.

– Слушаю, ваше благородие, – отвечал тот, с трудом удержавшись от зевка.

– Займете место перед позициями. Правее от вас встанут казаки, а слева самурцы.

– Понятно.

– Очень надеюсь, – с непередаваемой интонацией отозвался лейтенант, но Дмитрий, знавший про секреты и засады больше, чем моряк мог себе представить, не стал разводить дискуссии, а просто повернулся к подчиненным и коротко спросил:

– Кто со мной?

– Я, – тут же подскочил вроде бы спавший без задних ног Шматов.

– Ты – не матрос!

– Все одно пойду! – набычился Федор.

– Кто еще?

– Я, – поднял руку Нечипоренко и страдальчески потрогал перевязанную щеку.

– Хороша компания, – покачал головой кондуктор, после чего пришел к выводу, что для демократии русский народ еще не созрел, и пальцем ткнул в двух матросов: – Ты и еще ты, за мной!

Вскоре темнота накрыла притихший лагерь своим покрывалом. Костры, разведенные для приготовления пищи, догорели, и только неполная луна продолжала освещать бивуак своим тусклым светом.