Мекленбургская принцесса

Даже если ты не умрешь – все равно останешься приблудной!

Очевидно, прежняя Мария стерпела бы подобное оскорбление, но у Шурки на этот счет было свое мнение, и она, недолго думая, шагнула вперед и влепила обидчице звонкую пощечину. Сил у восьмилетней пигалицы было немного, и ничего страшного с той не случилось бы, но сам факт того, что дочка Марты стала драться, поразил остальных девочек как гром среди ясного неба. Хильда убежала, размазывая по щекам слезы, потенциальные подружки смотрели с опаской, и даже в глазах Гретхен сквозило неодобрение подобного поступка.

В общем, отношения со сверстницами не сложились.

С ребятами тоже все было не просто. Того возраста, когда начинают интересоваться противоположным полом, они еще не достигли и принимать в свою компанию не спешили.

– Что тебе нужно? – настороженно спросил рослый мальчишка, которого все звали Руфус.

– Ничего, – пожала плечами Шурка. – Я просто гуляю.

– С чего это ты вдруг стала гулять здесь?

Два наезда подряд было существенно больше, чем она обычно могла оставить безнаказанно, и девочка ощетинилась.

– Тебе-то какое дело, это что – твой сад?

– Нет, это сад его высочества, господина герцога, – вышел вперед другой мальчик. – Просто обычно мы здесь играем, а вам сюда нельзя!

– Это кто так решил?

– Никто, просто так уж заведено, – растерялся тот.

– Мне все равно, что и как тут у вас заведено. Я буду ходить там, где захочу, и ни у кого не собираюсь спрашивать позволения!

Услышав такое безапелляционное заявление, молодые люди насупились.

Если бы это сказал кто-то другой, его участь была бы решена, но Мария Агнесса была воспитанницей герцогини, и попытка вздуть ее запросто могла кончиться розгами. Не говоря уж о том, что мальчишкам не полагается драться с девчонками. Неизвестно, чем бы закончилось это дело, но совсем рядом раздался голос Марты, зовущей дочь.

– Мария, немедленно иди сюда! – приказала она, завидев девочку.

Пацаны немедленно скрылись в кустах, оставив ее одну разбираться с родительницей.

– Да, матушка, – отозвалась Шурка.

– Что с тобой происходит? – встревоженно спросила камеристка герцогини. – Скажи на милость, за что ты побила Хильду?

– Она знает, за что, – буркнула та в ответ.

– Ее мать теперь пожалуется господину управляющему, и у нас будут неприятности.

– Ну и пусть!

– Не говори так, девочка моя. Конечно, герр Кнорре не прогонит нас из замка, но у него есть масса возможностей испортить нам жизнь.