Мекленбургский дьявол

Стало быть, и ты, полковник и царский стольник Панин! Привилей[4 - Привилей – жалованная грамота.] тебе сегодня же выпишут, а сам орден, уж не обессудь, как только толкового ювелира найдем. И вот еще что. Раз уж ты так ловок оказался и распорядителен, то временно назначаю тебя начальником над всеми пленными и взятыми трофеями. Пусть твои разбойники сами теперь сторожами станут…

– Как прикажешь, государь.

– А теперь отведите меня в лазарет, надо наших раненых навестить, заодно проверим, как там медикусы о деле радеют…

Поскольку осада благополучно завершилась, полевой госпиталь не стали устраивать в крепости, где большинство строений было превращено в развалины, а те, что уцелели, представляли собой что-то среднее между хлевом и казармой.

А, напротив, вынесли на берег Дона, где разбили целый палаточный городок, причем большая часть шатров оказалась из числа захваченных у турок.

Работа эта началась, едва успело затихнуть сражение, и продолжалась до сих пор. Врачей со мной прибыло много, аж четверо, не считая моего личного лейб-медика О’Конора и уже бывшего здесь забавного чеха по фамилии Попел.

Да еще почти полтора десятка цирюльников, выполнявших обязанности хирургов. Можете не иронизировать, по нынешним временам это очень кучеряво!

Всю ночь и большую часть дня они отнимали руки и ноги у покалеченных, чистили раны, доставали из плоти пострадавших пули и наконечники стрел, и когда я пришел, практически закончили работу. Не то чтобы они успели оказать помощь всем страждущим, многие успели отойти в лучший мир, так и не дождавшись ее, избавив таким образом эскулапов от лишних хлопот.

Как это ни странно, на мое появление никто не обратил ни малейшего внимания. Большая часть медперсонала сочла свой долг выполненным, после чего отправилась отдыхать, и лишь Пьер продолжал о чем-то спорить с тем самым чехом, рядом с которым топтался какой-то старик с редкой бороденкой и почему-то в белой чалме.

– Месье, вы – неуч! – тоном, не терпящим возражений, выговаривал своему коллеге О’Конор.

 – И притащили сюда такого же неуча и шарлатана!

– Что здесь происходит? – удивился я.

– Сир, – склонился в поклоне лейб-медик, – дело настолько пустое, что не стоит вашего высочайшего внимания!

– А точнее?

– Ваше величество, – учтиво начал чех. – Этот почтенный старец османский лекарь. Он попросил разрешения оказать помощь раненым с тем условием, что ему будет позволено врачевать и его единоверцев. Я не счел возможным ему отказать.