Азовский гамбит

– Кажется, государыня пришла в себя, – прошептал мне на ухо О’Конор.

– Като, милая, как ты? – тихо спросил я, подходя к жене.

Сразу видно, что роды дались ей тяжело. Бледный, покрытый испариной лоб, посеревшие губы и тяжелый взгляд. «Поставить бы ей капельницу с чем-нибудь укрепляющим», – мелькает в моей «премудрой» голове мысль.

– Кто родился, принц или принцесса? – нетвердым голосом спросила царица по-немецки.

– У нас с тобой родилась прекрасная дочь, – поспешил успокоить ее я.

– Жаль, – после недолгого молчания выдавила из себя она, – я надеялась подарить нашему дому еще одного наследника.

В этом вся Катарина. Ей плохо, она чуть не отдала богу душу во время родов, но все помыслы суровой шведской принцессы только о долге перед мужем и страной. В какой-то мере она, конечно, права. У нас с ней только один сын, и, если с ним что-нибудь случится, наследовать престол будет некому. Причем не только в Москве, но и в Мекленбурге. Но боже мой, неужели сейчас время?..

– Иоганн, я хотела бы попросить вас…

– Все, что угодно!

– Обещайте мне, что наши дочери не станут монахинями, – еле шепчет она.

– Не беспокойся об этом. Придет время, и мы вместе выберем нашим девочкам достойных женихов.

– И еще, – продолжила она, не обращая внимания на мои слова. – Когда меня не станет, вы должны будете жениться вновь. Обещайте, что ваша избранница не будет принадлежать к королевскому роду.

– Кать, что ты несешь? – изумился я ходу ее мыслей.

– Можете даже жениться на вашей Алене, если она так уж мила вашему сердцу.

– Святые угодники! Боюсь даже подумать, откуда у тебя могли взяться такие идеи… Катя? Эй, док, кажется, она опять впала в забытье!

Услышав меня, доктор снова кинулся к своей пациентке и постарался ее растормошить, затем дал понюхать какой-то противной соли из склянки, после чего наконец схватил руку в тщетной надежде нащупать пульс.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил я.

– Простите, ваше величество, – скорбно отозвался врач, – но государыня покинула нас.

– Что?!

Что было дальше, я помню не слишком хорошо. Передо мной проносились какие-то смутные образы, а я сидел на скамье и думал: за что мне это все? К несчастью, это далеко не первая потеря для меня.