Азовский гамбит

Дуванить – делить добычу (устар. каз.).] между участниками штурма, причем одна из наложниц стала добычей Федора, а тот, в свою очередь, не придумал ничего лучше, как привезти юную черкешенку в Москву. Скандал был дикий…

– На том и порешим, – кивнул я, скрывая улыбку. – Воевать не станем, но армию будем держать в готовности, чтобы у крымцев дурных мыслей не возникало. Ты прикинь, Иван Никитич, как об этом завтра в думе говорить станешь.

– Хорошо бы еще к ляхам верного человечка послать.

– Это зачем же?

– Может, получится возмутить тамошних магнатов против султана? Глядишь, нам полегче будет!

– Это вряд ли, – покачал я головой.

 – Дураков с гонором там хватает, однако же не все таковы. Полагаю, король Сигизмунд рад без меры, что воевать с турками не придется. Опять же ему на руку, что султан на нас пошел…

– Не на нас, а на казаков, – с хитрой улыбкой заметил боярин. – Тех самых, что сначала Самозванцу служили, а потом Владиславу.

– Ну не знаю. Попробовать, конечно, стоит, но вряд ли что выгорит.

Хотя, может, запорожцев удастся на крымцев натравить? Подумайте, кого можно с поминками к старшине подослать?

– Как прикажешь, государь.

– Ну, тогда не задерживаю. Хотя… Корнилий, останься, есть небольшое дельце.

Все присутствующие тут же встали и, чинно поклонившись, отправились на выход, оставив меня с телохранителем наедине. И только Романов зачем-то замешкался.

– Что-то еще? – вопросительно посмотрел я на боярина, ничего не делавшего просто так.

– Да, государь, – утвердительно кивнул тот.

– Тогда говори, у меня от Михальского секретов нет.

– Как прикажешь, тем более что это касается и его.

– Вот как?

– Прости, Иван Федорович, но утаить от тебя сие не могу. Сам ведаешь, черный люд наш темен и к суевериям склонен, а потому любую дурость повторять готов.

– Что-то ты, Иван Никитич, издалека начал. Говори как есть!

– Толкуют в народе, – собравшись с духом, продолжил Романов, – что матушка Катерина не просто так померла.

– В смысле? – озадачился я.

 – Бояре, что ли, отравили?

– Кабы б, – скорбно вздохнул глава Земского приказа. – Сказывают, что Господь тебя наказал за то, что ты, сказавшись, что едешь на богомолье, сам в Неметчину отправился на княжеский съезд.

– Что за на хрен!

– Ходят такие слухи, – мрачно подтвердил Михальский.

– И ты молчал?!

– Не успел…

– Всегда вы так.

– Не кори своих верных слуг, государь, – заступился боярин. – Не все до наших ушей доходит сразу.