Государево дело

Принц Карл Густав вышел на Красные сени, где его уже поджидал Петер. Формально этот мальчишка был слугой наследника, но на самом деле они были самыми близкими друзьями еще с тех времен, когда устраивали проказы в Шверине, где отец Петера служил конюхом.

– Ну что, осмотрелся? – весело спросил его принц. – Как тебе нравится здесь?

– Сказать по правде, ваше высочество, в Мекленбурге лучше. Тут даже псарни хорошей нет.

– Разве?

– Точно вам говорю, мой принц.

– Тоска.

– И не говорите. Но у меня есть одна идея.

– Не знаю, – задумался Карл-Густав. – Отец велел мне идти к матери.

– Госпоже герцогине сейчас не до нас. Она знакомится с женами придворных. Вы бы видели, мой принц, на кого похожи эти клуши!

– Успею еще насмотреться.

– Так и я вам об этом. Давайте лучше как следует осмотрим эту крепость.

– Кремль.

– Что?

– По-русски эта крепость называется «кремль».

– Пусть будет, – пожал плечами Петер. – Ну так что?

– Пошли!

Мальчишки весело двинулись исполнять свое намерение, но вскоре попались на глаза охраняющим кремль стрельцам.

– Куда путь держите?

Хотя принц и его спутник и не успели еще достаточно изучить русский язык, но догадаться о смысле вопроса было нетрудно. Поэтому Карл Густав попытался придать своему голосу как можно более достоинства и представился:

– Я принц Русский и Мекленбургский, а также герцог Вестгетландский!

– Чего? – недоуменно переспросил часовой, ни слова не понявший из этой тарабарщины, и обернулся к своему товарищу.

– Не видишь, царевич от мамок сбег, – снисходительно пояснил ему тот. – Сказывали наши, что страсть какой шкодный мальчишка, пошли ему Господь здоровья!

– Я-я, тсаревич! – поспешил подтвердить его слова Петер, услышавший одно из двух русских слов, которое он твердо запомнил. Второе звучало так же, как немецкое слово «кровь»[4 - Blut – кровь (нем.).].

– Что у вас тут приключилось, Семен? – спросил подошедший десятник.

– Да вот, немчура царевича проворонила, а мы нашли.

– А с ним кто?

– Небось слуга.

– Вот не было печали!

– Да ладно тебе. Это не наш грех, а воспитателей его. Отведем к государю, а он нас пожалует.

– Как же, – недоверчиво усмехнулся начальный человек. – Жалует царь, да не жалует псарь! Дядькой у него господин Фангрешев, а вы сами небось ведаете, что он с нашим полковым головой дружбу водит.