Завтра война

С минуту Роланд не отвечал – просто не мог понять, какого именно пилота жаль Марио.

Менеджер пояснил:

– Ну того… того, который «Дюрандаль» пилотировал… Дети сиротами… Жена молодая…

На секунду мозг Роланда озарился вспышкой бешенства – того самого северного бешенства, которое вело в бой его далеких предков-викингов.

Для того были причины: ведь истребители во время доводочных испытаний пилотировались автоматически, как всегда, как ведется уже полтысячи лет!

Об этом тривиальном факте знают, кажется, все.

Даже те, кто имеет самое косвенное отношение к военно-космическим проектам.

Даже Карлитос, разносчик кофе в лабораторной столовой, и тот знает, что никогда, никогда конструкторы не рискуют жизнью людей, сажая их в недоведенные модели летательных аппаратов. Карлитос, которому еще пятнадцати не исполнилось, знает. А топ-топ-менеджер Марио – не знает!

И этому тупице, которому никогда не выговорить слово «турбулентность», этому пустозвону, который уверен, что в обреченном «Дюрандале» сидел живой человек, этому красноглазому наркоману и юбочнику, хватает совести лить крокодильи слезки и изображать человека, которому катастрофа переломала полжизни! Исковеркала внутренний мир! Человека, который уязвлен в самое сердце!

Хотя, казалось бы, что ему, Марио? Чем он, Марио, рискует?

Даже если еще шесть «Дюрандалей» свалятся рядком на этом полигоне, он, Марио, совершенно свободный человек.

В отличие от него, Роланда, человека совершенно несвободного, раба концерна «Дитерхази и Родригес». И что толку, что на банковском счету господина Эстерсона лежат восемь миллионов, если до тех пор, пока «Дюрандаль», оснащенный защитным полем, не сядет на землю при включенном же защитном поле, ему не снять со счета даже трех терро на пиво? А если он никогда не сядет?

В общем, Эстерсону стоило большого труда взять себя в руки. Он закурил снова и процедил насколько мог безразлично:

– Господин Марио, я же говорил вам на прошлых испытаниях, «Дюрандали» пилотируются дистанционно.

Там нет пилотов. Это слишком опасно. Понимаете?

– Нет пилотов? Что ж, тем лучше, – загадочно отозвался Марио и с чувством высморкался в алый носовой платок.

В гробовом молчании они провели еще несколько минут. Наконец обломки истребителя грохотнули на северной оконечности полигона. Столб пыли и копоти взметнулся на полнеба.

Сутулые и злые Марио Ферейра и Роланд Эстерсон поплелись к армейскому скок-джипу.