Золоту – жизнь, человеку – смерть

Хорошо знаем друг друга, если я войду, он ругаться не будет.

– Ковалевский ваш друг, может, и не будет ругаться, а Сергей Михайлович просил вас переждать вот в этой комнате. Когда у него все дела решаться, он к вам придет. Даже гулять вам во дворе он категорически запретил. Это лучше для вас.

Сначала Василий ходил по комнате, потом прилег на лавке и уснул. Проснулся от громкого разговора в приемной полковника.

– Так он здесь и ты все это время молчал… – Ведь вы велели ему ждать, я выполнил ваш приказ.

– Молодец!

Сергей Михайлович открывает дверь и входит в комнату.

– Вернулся Вася! Говори, что там было, как тетя чувствует себя после похорон?

– У нее письмо для вас, майор, и что-то для меня, все это оставил дома ее сын и просил, чтобы она передала лично вам или майору. Я ей сказал, что я тот художник, которого искал ее сын, но она мне ответила, что получит все это только мой брат. Так просил ее сын, когда оставлял все бумаги дома и уходил в свою часть.

Во дворе стояли и ждали полковника Ковалевский и Украинский.

– Ну-с, Сергей Михайлович, давай прощаться, нынче время горячее, не знаешь, что тебя завтра ожидает. Будем живы, свидимся. И на том спасибо богу. Завтра ждем, как договорились, а сегодня готовься, завтра будет жарко.

– Поехали, Вася, нынче не съезжу к тетке, завтра нас не будет в городе.

Тетка сидела во дворе дома со своими младшими. Дети, увидев их, побежали на встречу.

– Дядя Сережа приехал!

Они бросились ему на шею и начали целовать и обнимать. Сестра медленно встала с заплаканными глазами, с черным платком на шее.

– Я знала, что ты сегодня приедешь, вот и вышла с детьми, тебя ждала. Всего несколько минут сидели, а мне показалось, прошла вечность.

– Похоронила сыночка и не верится, что его нет в живых. Еще слышу его голосок: «Мама, а что сегодня будет вкусненькое на обед, я так проголодался». Больше его не увижу, потеряла навсегда. Вот осталась моя радость, – она показала на младших детей.

– Сейчас война и что их ожидает? А ты надолго приехал к нам? Пошли в дом, мне что-то становится холодно.

Она достает письма, полковник читает, его лицо вначале светлеет, потом становится серьезным, а тело – напряженным.

Она внимательно смотрит на Сергея Михайловича.

– Пойдем, сотник, в кухню, приготовлю я вам что-нибудь на стол, а Зарев пусть сам побудет со своими мыслями, пусть помечтает в тишине сам с собой.