Золоту – жизнь, человеку – смерть

Солдаты в это время отошли к кустарнику, там им накрыли стол, поставили еду и водку.

Шофер спрыгнул вниз, осветил тела убитых. Он стоял у ног убитых. Слева лежали двое мужчин, рядом с ним женщина, потом девушка и мальчик.

Ему подали огромную бутыль. Мужчина осторожно облил головы убитых белой прозрачной жидкостью. Постоял несколько минут, вылил остальное. Из ямы поднимался удушливый запах.

Стоявший внизу осветил усопших. Вокруг их головы вскипала чуть желтоватая жидкость, она пузырилась и лопалась.

Подав бутылку наверх, он закашлялся.

Над могилой появилось небольшое облако. Потом ветер его подхватил и унес в сторону дороги.

Из ямы доносился неприятный запах. Четверо снова подошли, осветили тела, которые были покрыты желтым налетом с расползающимися черными пятнами.

– Пока они посидят, – сказал тот, который был в яме, их нельзя будет узнать. Если откопают когда-то, скажут, похоронена крестьянская семья.

Солдаты подошли к куче земли и стали забрасывать яму.

Солдаты ушли, четверо вернулись назад и разровняли бугорок.

Сняли фуражки, постояли около могилы и перекрестились.

Каждый думал про себя: «Кого сегодня они хоронили, и чем они прогневили бога, что даже после их смерти изуродовали их тела?»

Они сели в машину и поехали в сторону, откуда доносились пушечные выстрелы. Там шла ночная атака. Их ждали солдаты, чтобы идти в бой.

Украинский прибыл на заседание исполкома поздно вечером. Он очень устал, был зол и голоден. Помывшись в бане и хорошо покушав, поехал к Василию.

Нужно успеть до завтрашнего заседания исполкома сделать свои личные дела, а потом заседать. Василий что-то медлит со своими картинами, а может и имеет что-то, но таит от него.

Ковалевский ему все рассказал, о их тайне запечатлеть всю царскую семью со дня ее ареста от Царского села до Екатеринбурга. Это большой подарок для потомков, но оценят ли сегодня то, что уже сделано.

Завтра решается судьба императора и его семьи, У Василия есть еще время окончить незаконченные картины. Пусть останется ночью при царской семье и пусть рисует. Марье-царевне и царевичу нравится Василий, и они в веселом настроении проведут еще одну или две ночи.

Нарисованные картины проживут сотни лет, они больше передадут, чем любая книга.